Девочка по имени Аме Глава 12 Дневнеки повелителя
Шрифт:
– Да, господин Принц.
С этими словами слуга стремительно вышел, а Гоэн еще раз усмехнулся и отсалютировал сам себе. Допивал бренди он с удовольствием, предаваясь мыслям о том, какие же жалкие эти ками: они даже выпить и расслабиться не могут. Дело в том, что их организм создан таким образом - всасываются только полезные и нужные для жизнеобеспечения вещества, а остальное просто выходит невостребованное или просто не действует на нервную систему. Именно потому они и нервные такие, что расслабиться не могут. Пожалуй, стоит выпить и за них.
Гоэн поднялся и бросил снятый камзол на кресло. Теперь он остался в полурасстегнутой белой рубашке и щегольских брюках с золотым шитьем. Так как на шее висел золотой медальон, то вместе они смотрелись почти удовлетворительно для взыскательного и вечно капризного вкуса тенгу. Гоэн улыбнулся своему отражению в зеркале и отправился наверх, в свои покои. Их должны были держать всегда готовыми, ведь никто не знал, когда Принц захочет посетить брата, а ждать он не любил и очень раздражался, когда это приходилось делать.
В его комнате уже горели свечи, а на столике стояла бутылка с его любимым бренди и хрустальные стаканы. Гоэн взял один и грохнул об пол, просто чтобы послушать, как бьется хрусталь. Он это делал с таким потрясающим перезвоном, что ни в какое сравнение не шел с окнами, определенно. Принц с наслаждением истинного ценителя взял очередной стакан и уронил него на пол. Он разлетелся и засверкал в приглушенном свете свечей. Красиво. Надо будет еще заставить девочку походить по осколкам. Гоэну нравилось, когда ноги в крови, это так возбуждало!
В дверь осторожно постучали. А вот и она! Приятно, что так быстро.
– Войдите.
– Господин Принц, вы просили сообщить, когда появится ваш отряд, - это была не девочка, а слуга.
Гоэн вскочил, чувствуя восхищение.
– Где?
– Во дворе…
Слуга не успел договорить, как комната озарилась разноцветными искрами телепортации. Принц исчез, а слуга вздохнул, взглянув на битое стекло, и пошел за метлой и новыми стаканами. С этими тенгу никакой посуды не напасешься.
Когда Гоэн появился во дворе, вся суета, царящая в округе, будто застыла. Только где-то неподалеку заржал этот отвратительный конь, принадлежащий Кимиясу, чем испортил всю торжественность момента. Принц недовольно поджал губы. Весь его отряд, как по команде повернулся к нему, а потом припал на одно колено. Гоэн одарил их благосклонной улыбкой, и, не медля, двинулся к ним.
Киану поднялся первым. Он вышел навстречу и еще раз поклонился, выражая свое бесконечное и искреннее почтение. Принц высокомерно махнул рукой.
– Что за церемонии, Кехиро?
– вопросил он, приподняв брови.
– Ты же знаешь, что от третьего отряда я их не потерплю.
– Прошу прощения, Принц.
От слуха окружающих не укрылось, что командир отряда опустил "господин", из-за чего обращение звучало почти фамильярно. А если учесть, что вид Киану имел затрапезный, то вовсе удивительно было.
– Ну, ничего, забудем, - "расщедрился" Гоэн, кладя руку на плечо.
– Как задание?
– Мы его выполнили, - сообщил Киану.
– Все, как и вы просили. Кристаллы и…
– Саркофаг, - Принц довольно улыбнулся.
– Вы мне притащили подопытного кролика! Кехиро, ты знаешь, чем меня порадовать!
Гоэн даже и не собирался скрывать свой восторг по поводу такого "подарка". На самом деле он не надеялся, что им удастся вместе с кристаллом притащить и ками, они обычно погибают в таких заданиях.
– Трудно было?
– Не особо. Он просто лес поджег, это доставило некоторые проблемы.
– И вы притащили его живым?
– ох, как же он любил свой третий отряд! Порой они совершали невозможное!
Он подошел к саркофагу - его использовали, когда нужно было телепортировать что-то покрупнее. Саркофаг зашипел, из образовавшейся щели повалил пар, а потом крышка отъехала в сторону, и Гоэн увидел спящего в глубоком анабиозе ками. Он был красив - Принц провел рукой по лицу, подушечками пальцев ощупывая складки на лбу, потом потянул за мягкую серо-зеленую прядь, пробежался по бровям, опустился по скулам и коснулся холодных, безжизненных губ. Красивый…
– Мне кажется, что на его лице застыла боль, - произнес Гоэн.
– Так и есть. Его меч был уничтожен, поэтому ему плохо…
Принц довольно выдохнул.
– Это же так замечательно. У меня есть ками, и ему больно. Это больше, чем я мог мечтать. Спасибо, Кехиро.
Киану кивнул, принимая благодарность. В этот момент что-то белое в его кармане закопошилось, ткань под ним заходила ходуном, а потом через запасной выход - то есть дырку - вылетел белый иттан-момэн и начал кружиться над головами зевак, высматривая, чьими бы волосами поживиться.
– Давай мне кристалл. Я думаю, он нам сильно поможет.
– Конечно.
Гоэн принял кристалл, а потом обернулся, чтобы поискать глазами Кимиясу. Конечно, он здесь. Этот тупой жеребец не станет так орать, если не завидит своего хозяина или кто-то его не подергает за хвост. Но если бы его подергали за хвост, сейчас бы что-нибудь горело, но паленым не пахло никак.
– И что это?
– Кимиясу был мрачнее тучи. Он стоял на пороге, скрестив руки на груди.
– Ками без меча, - сообщил Гоэн с таким видом, будто только что нашел на карте новый материк.
– Ты помнишь о том, что я не люблю менять ковры. Так что не заляпай их кровью.
– Ты такой скучный, братец, - фыркнул Гоэн, снова умиляясь на выражение лица ками.
– Ничего не понимаешь. Кто-нибудь знает, как его зовут?
– Кимэй, - ответил Киану.
– А школа?
– Сошу.
Зрачки Гоэна расширились от удовольствия. Это же просто идеальный кандидат: больше всех хочет силы и больше всех мучается от боли без меча. Нет, Кехиро все же бесценный командир. Нужно будет его наградить. Может, тоже девочку ему выделить? А какая бы была в его вкусе: блондиночка, брюнеточка или что-то рыжее? Надо будет потом спросить. И найти такую, какую никто искать не будет, если она сгинет.
– Отнесите его в покои наверху. Поместите недалеко от меня.
Когда он проснется и будет стонать от боли - это станет самой прекрасной музыкой, под которую так хорошо спится!
Кимиясу еще немного понаблюдал толчею во дворе, а потом развернулся и исчез в дверях замка. Гоэн такому повороту не был удивлен, он знал, что Принц Ину не любит шумных сборищ и еще больше не любит, когда его покой нарушают, но молчит, хотя недовольно кривит губы и порой отпускает едкие замечания, но это дело десятое, неважное, на него можно и внимания не обращать.