Чтение онлайн

–  Бывает всякое.

На воде, да еще, когда рассвело, теней не было. Поэтому ками чувствовал себя особенно уязвимым, а еще меч пах йокаем и перебивал другие, более слабые запахи. Возможно, ками походил на параноика, но все же предпочитал десять раз перестраховываться, чем один раз провалиться. К своим заданиям Кимэй всегда подходил со всей серьезностью.

Катана вскоре ярко заблестела на солнце, начищенная, без посторонних запахов. У Кимэя, как и у всякого представителя школы Сошу, был тяжелый, толстый меч, с плавным прогибом, который имел агрессивный вид. Кимэй, удовлетворенный работой, загнал его обратно в ножны, подвешенные слева.

–  У меня плохое предчувствие… - ками поднял голову к небу, будто спрашивая у него, где опасность, и как ее избежать. Небо сегодня, чистое и безоблачное, отстраненно молчало.

–  Вы опасаетесь собственной тени, ками, - покачал головой Энру.
– Может… зря?

–  Мы скоро это увидим, - произнес он, махая рукой на берег.
– Причаливаем. Дальше пойдем пешком.

К ним медленно и плавно приближалась очередная деревушка, которая кормилась рыбой из здешней реки и выращивала рис в долине. Мимо проплыл рыбак в соломенной шляпе в узкой, на первый взгляд неустойчивой лодке. Он с уважением поклонился путникам, узнав в них защитников Поднебесной. У причала их почти сразу же обступила босоногая и чумазая ребятня. Они голосили, иногда просили разрешения дотронуться до Кимэя, тот улыбался и кивал. У него оставалось немного орехов в сахаре, он раздал их детям. Теперь они висли на нем дружными гроздьями.

–  Первый раз вижу ками, который любит детей, - сказал Йен, глядя на все это безобразие с недовольством и страхом: а вдруг к нему приставать начнут? И что тогда делать?

–  А я видел, - ответил Энру.

–  Мы любим не только детей. Мы любим людей, всех без исключения, - Кимэй потрепал одного из мальчиков по голове.
– Извините, ребята, но нам надо идти.

–  Убивать страшных йокаев, да?
– спросил другой мальчик, и его чистые глаза наполнились всепоглощающим страхом.

Люди без ками или Аши совершенно беспомощны. Они не могут справиться с йокаями сами. И если нападение, а помощь не подоспеет, деревня может погибнуть вся. Люди каждый день молятся Великой Священной Богине, благодаря ее за новый спокойный день. И люди смотрят на ками, как на своих спасителей и защитников. Они для них непререкаемо святы. Особенно в деревнях.

–  Нет, у нас другое дело, - успокоил их Кимэй.
– У вас все спокойно.

–  Тогда куда вы идете?

–  По своим божественным делам. Вы же не спрашиваете солнце, что оно делает за горизонтом, когда наступает ночь?

Ребята были бойкие и прозорливые.

–  Так оно же не ответит!

Кимэй очень ловко управлялся с этой ребятней. Вскоре их отпустили, можно было продолжить путь. Они пошли по пыльной дороге, мимо полей с рисом, кабачками, редькой и другими культурами. А потом поля закончились, начался лес, в котором, несомненно, много грибов и ягод. Все-таки эти земли не обделены дарами природы. Шлось легко и приятно. А от жары спасали воздушные шелка. Аши тоже ощущали себя довольно комфортно.

Неприятности начались позже, ближе к вечеру. Первым звоночком был иттан-момэн - неразумный йокай, который в полете напоминал хлопковое полотенце. Он питался не мясом, а волосами. Особенно вкусными находило волосы подмышками и в паховой области. В принципе, этого йокая можно было бы назвать даже безвредным, но при пожирании волос он еще и съедал кожу, из которой они росли. Селиться эти йокаи предпочитали обычно в купальнях - так легче добраться до самого вкусного. Что делал иттан-момэн среди леса, где нет ни одной живой души, оставалось загадкой.

Йокай имел довольно бледный и вполне голодный вид, поэтому при появлении на дороге путников, бросился к ним. Ками его не интересовал, потому что был сделан из Сейкатсу и в пищу не годился, а вот на Аши позарился. Впрочем, ему не повезло в любом случае.

Энру, волосами которого хотел полакомиться иттан-момэн, выхватил меч и разрубил "полотенце" надвое. Йен на него недовольно зыркнул, хватаясь за свой меч:

–  Так Сейкатсу надо было! Они же так размножаются!

В том- то была и трудность уничтожения этого йокая. Человек, не владеющий Сейкатсу и не знающего заклинаний-кей, не мог его убить. Расчленением иттан-момэн не уничтожить, ведь так они размножаются -порежь их на мелкие эти куски, они все равно найдут волосы, наедятся и вырастут.

–  Это первая реакция… - пожал плечами Энру.

Да, вначале меч, а потом только кей. Кей вредит людям, поэтому Аши учат полагаться на свой клинок. Если уж не помогает…

Впрочем, вторая реакция оказалась верной, и вскоре одна из частей иттан-момэн уже корчилась на земле в предсмертных муках. Будто тонкий, живой кусок ткани догорал на дороге. Вторая часть отшатнулась, почуяв опасность, и собралась скрыться в лесу. Йен активировал кей Огня, кидаясь небольшим переливающимся огненным шаром следом. Промахивался он редко, но это как раз был тот случай, потому что шар остановился, будто натыкаясь на невидимую преграду, а потом рассыпался на мелкие шустрые искры, которые вскоре растаяли в воздухе.

"Высший йокай", - понял Кимэй, опознав мгновенную телепортацию. Он схватился за меч.

–  Это мое домашнее животное. Вы его обижаете, - произнес явившийся йокай. При телепортации они не выходили из ниоткуда, а прибывали красиво, будто в разноцветном вихре, в сполохах ярких, разноцветных искр, которые кружили вокруг их тел, а потом медленно опадали и таяли, едва коснувшись земли. Высшие йокаи вышагивали из пространства, окутанные завораживающим светом. Красивое и завораживающее зрелище. Но не в этот раз.

Из искр ступил странный йокай. Он имел неряшливый, взъерошенный и какой-то сонно-потрепанный вид, а так же черные всклокоченные волосы, которые, где не слиплись, там превратились в жуткие колтуны, цепкий взгляд темных глаз, слегка искривленный, с горбинкой нос - поломанный не раз и неправильно сросшийся, острые скулы. Его поза неестественной птичьей надломленности, совершенно не свойственной человеку, выдавала в нем…

–  Тенгу!
– Аши схватились за мечи. Рука Кимэя уже давно лежала на рукояти своей верной катаны. И она тихонько, слышно только одному ками шептала о том, что хочет крови демона, который появился перед ним. Он успокаивал ее легкими, невесомыми поглаживаниями, уговаривая потерпеть.

–  Ну как бы да, - йокай потер глаза, будто только что проснулся.
– У меня к вам вопрос… Мы будем драться или отдадите кристалл, и тихо-мирно разойдемся?

Иттан- момэн, тем временем, свернулся в трубочку и юркнул в карман к высшему йокаю. В кармане оказалась дырка, а через нее порой вылезали различные белые части одомашненного монстрика-йокая.

–  Он что издевается?
– спросил Йен.

Тот только пожал плечами. Вид Высший йокай имел тощий и общеболезный, но Кимэй знал, насколько обманчива бывает внешность - он нутром безошибочно ощущал опасность. Перед ним явно командир. Только они бывают такими нарочито небрежными, что являются перед ками первыми. Потому что уверены, что смогут постоять за себя.

–  Для нас это неприемлемо, - ответил Кимэй.

–  О!
– йокай приуныл.
– Жаль. А то знаете, мне так лень с вами возиться. Но ничего не поделаешь, придется… - он тяжело вздохнул, смотря спокойными глазами старой и опытной гончей, которой и охотиться-то надоело.

–  Ками, да я его на куски порубаю в два счета!
– а вот Йен ками не был и звериным чутьем Сошу не обладал, потому обманулся. Йокай казался слабым и неказистым: потрепанное черное пальто, обувь, которая просит каши, неаккуратные заплатки, сальные пятна, худоба и болезненная бледность. Такой вид сбивал с толку. Такой йокай не казался опасным. Только вот за спокойствием на самом дне глаз таилась огромная, давно укрощенная и послушная своему хозяину сила.