Чтение онлайн

– Упф-ф!
–  недовольно пыхнул Петька, развалился на стуле, бросил кисть в баночку с водой и крикнул вслед зелёному созданию: «Глупая, глупая лягушка!».

Ответ последовал выходившими пузырьками воздуха на поверхность озерца.

Такими необыкновенными красками рисовали все дети. Под их кистями всё приходило в движение: летали птицы, порхали бабочки, прыгали зверушки, шелестели листочки на кустах и деревьях, распускались бутоны цветов, а в кремовой печи дозревал пышный пирог с яблоками. Риту это до крайности удивило, с такими чудесами она до сих пор не встречалась. Наблюдая за действиями одноклассников, широко открыв глаза, совсем не заметила, что её губы разомкнуты в немом вопросе к происходящей ситуации.

Над самым ухом задребезжал голос учительницы растянутыми звуками:

– Ты почему бездельничаешь, где твоя работа?

От его резкого звучания она вздрогнула, поднялась с парты, оказавшись ногами, почему-то, не на полу, а на стуле. С восторгом наблюдала за Анной Константиновной, совершенно не похожей на обычную любимую, весёлую. Посреди класса стояла строгая, высокая женщина, в длинном сером платье с глубоким вырезом каре^3 и узким рукавом. Сверху на платье повязан фартук из движущегося вокруг фигуры узорчатого полотна, его объёмные кружева постоянно меняли свою форму: то они сближались с другими узорами, то увеличивались, то, вдруг, вытягивались лепестками или скручивались в стебли цветов. Туфли сложены из резных золотых лепестков, уходящих в высокую платформу, в которой едва помещалась ступня; каблук имел высокое крепление, поднимающееся над пяткой, обхватывал ногу у стопы изящной золотой пряжкой. Ярко-рыжая очень высокая причёска Анны Константиновны сколота фигурной длинной шпилькой с широколистым фиолетовым цветком ириса на конце. Рита наблюдала за тем, как рыжеволосая голова медленно наклонялась к ней, опуская подбородок и вытягивая брови дугой. Ирис на конце шпильки ожил, развернул цветочную мордочку к Рите, сдвинул свои маленькие бровки к фиолетовой переносице, моргнул тёмными глазками.

– Тсс!
–  сказал цветочек, сложив нижний лист в кулачок, а крохотный вытянутый пальчик приложил к малюсеньким фиолетовым губкам для предостережения.
–  Молчи!

– Ты-ы, почему-у сего-одня без фо-о-рмы?
–  медленно протянула свою речь Анна Константиновна, глядя на Риту поверх очков.
–  Ты сно-ова опоздала на заня-ятия.

– Какие занятия, какая форма?
–  скоро переспросила Рита.
–  Вы же сами сказали, что каникулы начинаются.

– Придётся вызвать в школу твоих родителей, - перебила её ответ учительница с тихой угрозой. Маленькая указка, помещённая между большим и указательным пальцами, опустилась вниз и раскачивалась, словно маятник: «Так-так, так-так, так-так».

– Родители!
–  будто ахнув, грозно пролетело в воздухе сообщение. У классной двери в мгновение ока появились Риткины мама и папа. Они скромно опустили руки и сомкнули пальцы, словно провинившиеся школьники.

– Уважаемые папа и мама, - начала своё обращение грозная Анна Константиновна.
–  Ваша дочь снова нарушила правила, предписанные школой. Опоздание Маргариты на урок - это, раз!

– Раз, - со страхом в голосе произнесли хором одноклассники.

У Риты даже ухмылка появилась на губах из-за их слаженного, словно отрепетированного поддакивания. Она презрительно хихикнула, из-подо лба окинула взглядом одноклассников.

– Явилась на занятия без школьной формы - это, два!

– Два!
–  снова ужаснулись одноклассники.

– Да, я и не должна была!
–  возмущенно оправдывалась Рита, но не успела договорить, так как её перебила грозная учитель.

– Она дерзка и не сдержана - это, три!

– Три!
–  в полном ужасе подтвердили дети.

– Чем же я вам надерзила? – теперь уже растерянно спросила Рита.

– Это всё!
–  произнесла утвердительно Анна Константиновна, глядя на родителей сверху вниз.
–  Принимайте меры.

– Конечно. Обязательно. Мы непременно поговорим. Примем меры. Всё исправим, - едва не заикаясь, наперебой пытались быстро заверить учителя.

– Всё!
–  резко произнесла Анна Константиновна, взмахнула указкой, и родители исчезли. На полу остались только два лепестка от красного и синего цветов. Дверь резко открылась, ворвавшийся ветерок приподнял лепестки в воздух и за секунду их вынесло сквозняком в открытое окно. Они поднялись вверх, развернулись и полетели в сторону Ритиного дома. Дети в замершем состоянии наблюдали за происходящим событием.

– Анна Константиновна, - пропел тоненьким голоском Петька, указывая пальцами открытой вверх ладошки на Риту, - а она ещё не проснулась.

– Она ещё не проснулась?
–  пролетел шелест возмущённых голосов по классу.
–  Она ещё не проснулась!

Все дети засмеялись и начали громко выкрикивать:

– Она ещё не проснулась! Ритка спит! Ха-ха-ха-ха! Ритка спит!

– Ну, что?
–  грозно спросила Анна Константиновна.
–  Ты думаешь просыпаться?

Её лицо вплотную приблизилось к Ритиной голове, исказилось в гневе, глаза блеснули яркими зелёными лучами над стёклами очков, розовый рот растянулся в квадрат, и она закричала:

– Ты думаешь просыпаться?!

Непоседа

От жуткого крика Рита распахнула глаза, ахнула, не понимая - явь ли это или сон. Поводила глазами по сторонам, осмотрела комнату. Словно гусеничка, распрямилась на постельке, ножки в пижамных брючках прытко подскочили, развернулись и через мгновение босые ступни окунулись в прозрачный солнечный столб света, успевший переместиться к самому краю кровати. Полы немного нагрелись, её ножкам было приятно от этой тёплой энергии, проникающей в кожу. Рита осмотрелась вокруг. Здесь не было ни одноклассников, ни Анны Константиновны. То был сон, она понимала, но от кричащего пугающего голоса учителя её сердце до сих пор колотилось.

– Пожалуй, она действительно будет на меня так кричать, если я опоздаю к отъезду автобуса, - скоро проговорила Рита, подвигала пальчиками, поплясала ступнями, резко подпрыгнула и как стойкий солдатик выпрямилась рядом с кроватью. Быстрым чеканным шагом направилась в ванную комнату.

Тюбик с пастой сдавлен пальцами посередине так, что всё его содержимое разделилось на две толстые подушечки с тонким перешейком. Вспомнила: мама всегда делает ей замечания по поводу этого «безобразия».

– Вот мы и встретились, тюбик, - обратилась к нему Рита, словно к преступнику. – Что, страшно? Сейчас я выжму из тебя всё, что мне нужно.

Зажатый в руке, он зашевелился, пытаясь высвободиться, выпучил кругленькие глазки, закатил их кверху, кашлянул, выплюнул из себя огромного пастообразного цветного червячка, который не поместился на ворсинках щётки и разорвался пополам. Его вторая половина шлёпнулась на кафель ванной комнаты, разлетелась со шмяканьем, забрызгав мелкими точками коврик у ванной.

– Ты что делаешь, невоспитанная девчонка? – захрипел тюбик, вздрогнул, вздохнул и успокоился.

– Экий ты неуклюжий! Что, нельзя было немного аккуратнее?

– Конечно, виноваты все, кроме тебя, - проворчал тюбик.

– Ты ещё и поклёп на меня наводишь? Я не собираюсь за тобой всё это убирать, - разговаривала с ним возмущённая Рита. – И ещё: я - воспитанная, очень. Прошу это запомнить.

– Живой! И разговаривает! – Наконец, осознала Рита. – Я же теперь не сплю. Или сплю?

Бросила тюбик на полку, переступила на другое место, чтобы случайно не растоптать упавшую массу и принялась чистить зубы оставшейся на щётке пастой. Закончив эту процедуру, умылась, покривлялась в зеркало, выхватила из настенного кольца полотенце, свернула его комком, поелозила по лицу, заламывая кверху намоченную чёлку. Тихонько на цыпочках перешагнула через пятно на полу, бросила взгляд на неподвижно лежавший тюбик пасты, вышла за порог ванной комнаты и тихо закрыла дверь, будто боясь, что её уличат в хулиганстве на месте.