Чтение онлайн

– Спасибо, - поблагодарила Мэдди.

– Нам пора, - произнесла Лисса.

– Да, ладно, - вымолвил Райан, направляясь к двери.

– Приятно было познакомиться, Райан, - сказала Мэдди.

Он повернулся к ней. Ее лицо казалось напряженным, а по внешнему виду и поведению можно было сказать, что она, мягко говоря, не очень сообразительная. Райан кивнул и ответил:

– Да, мне тоже было приятно познакомиться с тобой, Мэдди.
– В его голосе слышалась легкая дрожь.

В комнате отдыха по-прежнему громко шла игра в аэрохоккей. Райан и Лисса вернулись на диван перед телевизором.

Райан долго молчал. Он был потрясен тем, что Мэдди сказала ему своим странным хриплым голосом. Никто не ведал о том, что Райан пишет. Даже мистер Грейнджер, хотя и задавал ему несколько вопросов о писательстве, не знал, что Райан пишет, а только то, что он интересуется литературным творчеством. Его рассказы были написаны от руки в тетрадях со спиральным переплетом. Он создавал их с десяти лет. Дневник же был новым - он никогда не вел дневник, пока мистер Грейнджер не предложил ему это.

Мэдди не могла знать, что он хотел стать писателем. Об этом знал только сам Райан.

– В чем дело?
– спросила Лисса.

– Что? О чем ты?

– Ты выглядишь... Не знаю, как будто увидел привидение или что-то в этом роде. Она сказала что-то, что тебя расстроило?

Райан ничего не ответил.

– Понимаешь, о чем я? С ней что-то не так.

– Как она могла так говорить?
– прошептал Райан.
– Я имею в виду ее голос. Он был похож на мужской голос, голос человека, который курит по две пачки в день на протяжении многих лет.

– Теперь ты понимаешь, о чем я говорила. Она сказала что-то, что тебя беспокоит, да? Что, это было про то, что ты писатель?

Райан еще больше сгорбился на диване, и Лисса подошла ближе, их головы снова соприкоснулись.

– Ты можешь мне довериться, - прошептала она.
– Я никому не скажу.

– Я люблю писать, - произнес он.
– Я пишу рассказы. Я хочу стать писателем. Но об этом никто не знает. Никто. Ты первая в мире, кому я об этом рассказал.

Лисса улыбнулась и взяла его за руку.

– Правда? Я первая?

Он кивнул и ответил ей улыбкой.

– Я никому не говорил, потому что большинство людей отговаривают от этого. Знаешь, они говорят: "Это сложный бизнес", или "Ты никогда не заработаешь много денег, занимаясь писательством", и тому подобное. А я просто не хотел это слышать, поэтому никому не говорил. Но это то, чем я всегда хотел заниматься.

– Ты позволишь мне прочитать твои рассказы?
– спросила Лисса.
– Я бы очень хотела этого.

– Может быть.

– Ты когда-нибудь давал кому-нибудь их читать?

Он покачал головой.

– Но сосед, мистер Грейнджер - писатель, и он сказал, что хотел бы прочитать, если я что-то напишу, так что я, возможно, напечатаю их на компьютере и отдам ему.

– Но откуда Мэдди узнала, что ты хочешь стать писателем?

– Вот о чем я и говорю. Она не могла этого знать. Это невозможно.

Глаза Лиссы расширились, а брови сдвинулись.

– Тогда... то, что она мне сказала, может быть правдой.

– Что?

– Она сказала, что печаль будет преследовать меня всю жизнь.
– Лисса выглядела так, будто сейчас заплачет.
– Если она знала о твоих произведениях - о чем она не могла знать - то, возможно, она была права и в этом.

– Эй.
– Райан обнял ее и прижал к себе. Он не хотел, чтобы она плакала. Он не мог терпеть, когда кто-то плакал - это всегда заставляло его самого плакать, а он не хотел этого делать перед Лиссой.
– Кто знает, о чем она говорила. Она просто маленькая умственно отсталая девочка. Правда?

– Но ты только что сказал...

– Я только что сказал, что она просто маленькая девочка с отсталостью в развитии. Верно?

Лисса всхлипнула и кивнула, прижавшись к его плечу.

– Хочешь встретиться позже вечером?
– прошептала она.

Райан на секунду задумался. Затем вспомнил ту толстенькую девочку, сидящую в своей комнате и слушающую классическую музыку. Он задался вопросом, какова ее история.

– Сегодня нет, - ответил он.

– Почему?

– Я хочу сегодня пописать.

– Ты позволишь мне это прочитать?

Он улыбнулся.

– Может быть.

Но писать было не единственное, что он замышлял.

Из дневника Райана Кеттеринга

Я мало сплю. Никогда не спал много. Мне хватает трех-четырех часов за ночь. Мне нравится читать и писать ночью, когда все остальные отдыхают. Помимо писательства, я много читаю. Именно благодаря чтению я научился писать.

Даже если бы мне сегодня ночью был нужен сон, я не думаю, что смог бы заснуть. Я не могу перестать думать о Мэдди.

Вместо того, чтобы встретиться с Лиссой сегодня вечером, я пошел в комнату Мэдди. У меня есть мощный маленький фонарик, который я использую для освещения, когда передвигаюсь по дому ночью, чтобы ни о что не удариться и не шуметь. Я должен быть осторожным, когда встаю и хожу по дому посреди ночи. Это старый скрипучий дом, и Мари знает каждый скрип в нем. Как только я спускаюсь по лестнице, не разбудив никого, я в безопасности.

Я не мог забыть то, что сказала мне Мэдди, и дело было не только в том, что она знала о моем желании стать писателем. Я спросил Мэдди, как долго она здесь, и она ответила своим глубоким голосом: "Я здесь уже очень, очень давно". Но когда я поинтересовался во второй раз, я был более конкретен: "Как долго ты живешь в этом доме?" Тогда она ответила: "О, в этом доме. Ты мыслишь слишком узко, мальчик. С таким мышлением ты никогда не станешь писателем".

Что она имела в виду, сказав: "О, в этом доме?" Что еще она думала, когда я спросил ее, как долго она здесь? Что она имела в виду, сказав, что я мыслю узко?

Что с ней, черт возьми, не так?

Я должен был поговорить с ней еще, даже если для этого пришлось бы разбудить ее.

В подвальном коридоре было темно, но из-под двери Мэдди пробивался свет. Она не спала или просто оставила свет включенным на ночь? Я подошел к двери и подумывал постучать, но решил не делать этого. Просто открыл дверь и вошел.

Лампа на ее тумбочке была включена, а Мэдди сидела на краю кровати и смотрела на меня. Я замер на месте на несколько секунд, не в силах пошевелиться. Она выглядела так, будто сидела там и ждала меня. На ней была бледно-зеленая ночная рубашка, а волосы свисали в беспорядке. Некоторые пряди опускались ей на лицо. Ноги у нее были босые.

Я окинул взором игрушки. Я не мог понять, где она взяла столько дорогих игрушек. Некоторые из них находились еще в коробках и даже не были открыты. Хэнк и Мари всегда говорят о том, как у них туго с деньгами. Если они тратят их на аксессуары для Барби для Мэдди, я не удивлен.