Чтение онлайн

– Ну, спасибо, – отмахнулась я. – Уважила.

– Слушай, – уставилась на меня подруга немигающим взглядом.

– Что? – заволновалась я и на всякий случай осмотрелась вокруг.

– Романова!

– Я!

– Женись на мне, а?

Через секунду мы обе прыснули со смеху.

– Ой, Дашка… – смеялась я. – Ну, ты как скажешь – хоть стой, хоть падай.

– А что? – вытянула она ноги под столом. – Готовишь классно. Не пререкаешься, чисто всегда у вас. Я б за такую жену такой калым бы отвалила! Ой-ёй.

– Да хватит уже, – не могла перестать я смеяться. – Скажешь тоже…

– А я же растяпа, – опёрлась Даша спиной о стену. – Ничего не умею! Вон, только магазинные пельмени и могу сварить – и то не факт, что не развалятся…

– Хочешь, я научу тебя? – спросила я. – Это несложно.

– А давай, – кивнула Суворова.

– Договорились, – улыбнулась я. – А то бабуле тяжело уже. Мне одной скучно.

– Понятно, – перестала шутить Даша. – Сдаёт здоровье?

– Ну а как иначе? – я и сама мигом загрустила. Легко ли видеть, как увядает твой единственный близкий человек, не считая Даши. – Возраст берёт своё.

– Главное, чтобы снова не понадобилось серьёзное лечение…

– Не напоминай, – вздрогнула я. – Я не переживу такого ещё раз. Надо к экзаменам готовиться, я не могу мыть полы до ночи!

– Дай бог, чтобы всё обошлось, – вздохнула Даша.

– Дай-то бог, – повторила я за ней, словно мантру, в которую сама горячо верила.

– Форму-то купили? – сменила тему Даша, и я осталась ей за это благодарна.

– А… Да, – ответила я. – Так жаль, что прошлогодняя мне уже не подошла – так неудачно я и подросла, и в бёдрах раздалась… Блузки на груди не застегнулись. Пришлось полностью всё менять: летняя форма – два комплекта, зимняя форма – два комплекта, и спортивная тоже…

– Ну да, – протянула Даша, окидывая меня придирчивым взглядом. – Ты изменилась. Неудивительно, что старая форма не налезла.

– Угу, – горько кивнула я. – Пришлось раскошелиться на другую.

– И две косы заплтетёшь?

– Да.

– И банты?

– Да! Белые.

– Ой, Катюха! – покачала она головой, снова окидывая меня цепким взглядом.

– Чего?

– Сведёшь с ума ваших вредных золотых парней.

– Ой, Даш! – рассмеялась я. – Ты о чём говоришь-то вообще? Они на меня никогда внимания не обращали даже.

– Но ты изменилась, Катя.

– И что?

– И то, – изогнула она одну бровь. – Поверь мне на слово – скоро из этих избалованных мажоров за тобой очередь выстроится, а ты ещё будешь выбирать среди них, с кем в кино пойти!

Вспомнила сразу о Диме. Ведь сегодня он как раз пригласил меня в кино и сделал мне кучу комплиментов… Но это видение сменилось другим – голубые глаза смотрят надменно, а я слышу очередные гадости в свой адрес.

– Да не будет такого, – отмахнулась я.

Даша задумчиво побарабанила пальцами по столу. Потом перевела внимательный взгляд на меня.

– Не хочешь туда идти? – спросила она.

– Не хочу, – поджала я губы. – Но придётся.

– Ну, потерпишь ещё годик, – пыталась приободрить меня подруга. – Ты же так хотела в эту гимназию попасть и выдержала там год, не потеряв льготы.

При нарушении условий меня бы просто перевели на платный контракт. Я старалась изо всех сил и получала только хорошие отметки. Особенно тяжко было, когда бабушка заболела и мучилась с давлением. Нужны были дорогие лекарства, питание, и я выбивалась из сил – днём грызла гранит науки, после обеда мыла полы в супермаркете, а ближе к ночи садилась за учебники…

– Потерплю, – ответила я уверенно. – Обязательно. Зря, что ли, это всё…

– Вот именно, – поддержала меня Суворова. – Главное, чтобы этот к тебе не вязался… Как его… Питерский. Придурок тот.

При звуке его имени я опустила ресницы. Она считает, что я не люблю говорить о нём, потому что он – тот, кто треплет мне нервы и не даёт спокойно вдохнуть больше других. Но была и ещё одна – даже своей близкой подруге я не рассказала, какие чувства одолевают меня, когда я думаю о нём…

– Надеюсь, что за лето он поумнел, – ответила я, собравшись, подняла глаза на подругу и даже смогла улыбнуться.

– Этот дебил? – сморщилась Даша. – Сильно сомневаюсь. Горбатого ничего уже не исправит.

– А вдруг? – усмехнулась я. – Случилось чудо.

– И в сказки, диво дивное да чудо чудное я тоже больше не верю, – припечатала меня Суворова.

– Посмотрим, – вздохнула я, в глубине души на самом деле согласившись с ней. – Буду стараться поменьше попадаться ему на глаза.

– Это сложно будет, – хмыкнула она. – Учитывая, как он любит тебя.

Я взмахнула ресницами и ошалело уставилась на подругу. Даже не сразу дошло, что Дашка сказала последнюю фразу в переносном смысле, настолько она меня царапнула по больному…

– Что ты сказала?

– Ну, в смысле любит тебя. Мутузить, – добавила Даша. – Словесно то есть.

– А… В этом плане.

– Ну а в каком ещё? – с подозрением вгляделась в меня она.

– Никаком, конечно, – решила я закруглить неприятную и острую для меня тему. – Я просто нервничаю перед завтрашним днём и туплю немного.

– Да я сама нервничаю, – ответила Дарья. – Веришь, нет? Каждый раз как в первый раз.

– Верю, – улыбнулась я.

– Тогда давай по чайку – да пойду я.

– Давай.

Я поднялась из-за стола, чтобы поставить на газ старый чайник со свистком.

2.3

РОМАН.

Отец приехал в отделение уже ночью. Я начал засыпать сидя, на полу камеры. Бешеные тётки ко мне больше не лезли, но продолжали бесить своим присутствием и тем, что без конца трепались даже ночью про всякую чушь.

В тишине отчетливо послышалось, как заскрипели петли старой тяжёлой двери, и возле поста оказался мой отец. Я сразу подобрался. И рад ему, и не рад одновременно – сейчас устроит мне жуткую головомойку… Впрочем, как обычно.

Папа переговорил о чём-то с полицейским, тоже дал ему свою визитку, а затем они оба пошли к камере. Капитан открыл дверь клетки.

– Питерский, на выход.

Я не стал заставлять его повторять и с облегчением вышел из камеры в тускло освещенное отделение.

– Заберите вещи, – указал он на коробку, в которой лежали мой телефон, ключи, жвачка, несколько купюр и мелочь. – Можете быть свободны. И больше не нарушайте!

Хмурый отец попрощался с капитаном и пошёл к выходу.