Девочка, я тебя добью(сь)
Шрифт:
— Понравилось, — сухо отвечаю и паркуюсь у ее дома. — Все, приехали. Выходи.
— Даже не поднимешься ко мне?
— Зачем?
— Трахнуть меня, — таким невинным голосом произносит, будто на чай приглашает, и задирает платье, демонстрируя свое полупрозрачное кружевное белье. — Или не отблагодаришь меня за минет?
А чего отказываться? Дают — бери, как говорится.
— Ну, пошли, — тут же соглашаюсь и думаю: заодно Настю днем увижу.
Блять, да что она никак не выходит из головы?!
Заходим в квартиру и начинаем раздеваться. Взгляд падает на дверь Настиной комнаты, которая сейчас открыта. Делаю шаг вперед и вижу ее, спящую на кровати в той же самой одежде, в которой и была. Так и не переоделась. Но, хотя бы спит, а не продолжает обниматься с унитазом. Жестко, конечно, ее прополоскало.
Вспоминаю того урода, что хотел трахнуть ее в клубе, и сразу же берет дикая злость. А если бы нас сегодня там не было? Или Алёна не попросила бы о помощи? Но какого хера я так за нее переживаю?! Я ей не нянька, не брат и не парень. Почему меня тогда так это парит?
Белобрысая со звоном швыряет ключи возле зеркала и шумно скидывает с себя сапоги. Ей вообще пофиг, что она может кого-то разбудить.
— Оля, тише будь, — цежу сквозь зубы, а она так удивленно на меня таращится, будто все в норме.
— А че такого-то? Я у себя дома, делаю, что хочу.
— Так может и потрахаешься тогда сама? Мне слушатели нахрен не уперлись!
— Ладно, ладно, поняла, — лыбится как дура.
Хватает меня за руку, стреляя глазками, и тащит за собой. Иду следом за ней и по пути прикрываю дверь в комнату Насти, чтобы не разбудить.
Захожу в комнату Оли и закрываю за собой дверь. Настрой уже совсем не тот, и я уже подумываю послать Ольку к чертям и поехать домой. Но пока я решаю, че делать, она успевает стянуть с себя шмотки и становится раком, демонстративно покачивая бедрами.
Похер! Присуну ей по-быстрому и домой.
Провожу ладонью по ее упругой заднице и спускаюсь ниже. Сучка вся течет в предвкушении, видимо, минет, и правда, ее неплохо так завел. Тут же переключаюсь, а все левые мысли испаряются.
Достаю из кармана резину, потому что, ну его нахер, подцепить что-нибудь от этой давалки. Стягиваю брюки, раскатываю резину по члену, который уже в полной готовности, и вгоняю ей на всю глубину, по самые яйца.
Олька сильнее выгибает спину и стонет на всю квартиру. Блять, мы так точно всех разбудим! Хватаю ее за волосы, заставляя вздернуть голову, и зажимаю ей рот ладонью, чтобы хоть как-то приглушить стоны. А это дело она любит.
Двигаюсь быстро и жестко, не церемонюсь с ней. Притягиваю подушку и заставляю Олю уткнуться в нее лицом, чтобы освободить руку. Подаюсь вперед и сдавливаю между пальцев набухший сосок. Олька вздрагивает от удовольствия и срывается на крик. Я знаю, что она любит пожестче, а мне нравится, что не приходится ограничивать себя с ней.
Каждое мое движение эхом раскатывается по комнате от количества той смазки, что течет из ее дырочки. И это безумно заводит, заставляя меня сорваться с катушек и двигаться еще быстрее.
Олька внезапно решает сменить позу и ложится на кровать, широко раздвинув ноги. Залезаю на нее и снова вхожу. Она сжимает мышцы влагалища, и становится слишком узко, но, пиздец, как хорошо! С наслаждением прикрываю глаза, опустив голову на подушку, и невольно вспоминаю лицо Насти и ее мягкие губы. Вот вообще не вовремя! Хотя… Почему бы и нет?
Начинаю представлять Настю вместо белобрысой, и отчего-то завожусь еще больше, что аж яйца начинают звенеть. Слишком погружаюсь в свои фантазии и забываю, с кем и где сейчас в реале. С наслаждением слушаю стоны, что срываются с губ девчонки, которая извивается подо мной и дрожит от удовольствия. И сам не сдерживаю тихого стона.
Впившиеся в спину ногти возвращают меня в реальность. Понимаю, что она уже на пике, и максимально ускоряюсь, доводя нас обоих до оргазма. Олька мечется подо мной и громко стонет, и чтобы заткнуть, впиваюсь в ее губы. Полностью изливаюсь в нее и без сил падаю рядом на кровать.
Олька снова лезет ко мне с поцелуем — напористым, глубоким. А в голове вдруг что-то щелкает, и я поймаю, что это все не то. Настя целовала меня совсем не так. Хоть и неумело, но искренне. И это было куда приятнее, чем сейчас с этой овцой.
Вспоминаю, как накрыло меня, когда представлял Настю во время секса. И ловлю себя на мысли, что непременно хочу сделать с ней это в реале. Хочу и сделаю!
Глава 27
Голова просто идет крутом. Без сил падаю на кровать и бесцельно таращусь в потолок. Перед глазами по-прежнему стоит образ Тимура, а в голове звучит его фраза: «И нахрена я это сделал?».
У меня, собственно, тот же самый вопрос. Новое издевательство придумал? Ну, так справился на отлично! Потому что теперь мне вообще нет покоя…
Вспоминаю его обжигающий поцелуй и невольно закусываю губу. Такой напористый, но чувственный, такой… Боже, за что мне это?!
Внутри все сжимается. Я так часто представляла себе момент нашего поцелуя, что сейчас просто не могла остаться равнодушной. Но ведь я хотела этого до того, когда он решил превратить меня в свою прислугу. Днем он издевается, вешает на меня гору непосильной работы, угрожает. А ночью спасает от какого-то урода, приводит в чувства и…целует. Но не мог он так резко измениться, просто не мог! Тут что-то другое, но вот что?
Да, наверняка это его очередная игра, как в тот раз, когда он пришел в мою комнату. Наверное, понял, что напролом у него ничего не выйдет, и решил действовать иначе. Вот только чем я это все заслужила?!
Мысли никак не успокаиваются в моей голове, не давая уснуть. Изо всех сил убеждаю себя в том, какой гад этот Власов, а воспоминание о его поцелуе то и дело, что всплывает в памяти, вызывая глупую неконтролируемую улыбку.
Ненавижу его, боюсь и люблю одновременно. И от последнего чувства я бы с радостью отказалась, если бы только могла. Ведь нельзя любить того, кто пользуется тобой. За-пре-ще-но! Но почему глупое сердце не соглашается с разумом?!
Самовлюбленный лицемер, нахал, манипулятор. Ему плевать на всех, кроме себя! У него ведь и девушка есть! А целует меня, пока ее нет рядом, хоть и делает это только для своего развлечения. Вот только Оля, похоже, и не подозревает, какой он. И я уверена, у него внутри совесть даже не колышется, а вот я теперь даже не представляю, как смотреть Оле в глаза. Какая бы она ни была заносчивая, а все равно не заслужила такого.
Ох, Власов, да что же ты за человек-то такой?! Забираешь сердца девушек и топчешь их, злорадно наблюдая за тем, как они ломаются!