Чтение онлайн

Макс не утешал меня, понимая, что мне необходимо выплакаться, молча пережидая истерику, ласково поглаживая по волосам. Постепенно мои рыдания сошли на нет, принеся вместо себя временное опустошение и успокоение, все внутри и снаружи словно замерло и остановилось. Хотелось вот так сидеть долго-долго, и слушать эту окружающую нас тишину, но пора возвращаться в повседневность из которой я так слезливо выпала на время.

— Ты как, успокоилась, сможешь нормально меня выслушать?

— Да, спасибо, я уже в порядке.

— Лиза, ты зря так отчаиваешься. Мы так просто не сдадимся, будем бороться. Попроси завтра все документы у Антонины Петровны, надо с них копии снять. С ними потом пойдем во все клиники, попробуем попасть на консультацию к самым светилам, сейчас за деньги и профессора, и кандидаты наук консультируют. Под лежачий камень вода не течет. Но прежде надо записаться на прием к лечащему врачу, чтобы быть со всеоружии — чем помочь, что ждать, какие возможные сроки. Лиза, ты слышишь меня?

— Да, я сейчас же в интернете на специальных сайтах информацию поищу, должно же что-то быть.

— Слушай, только без меня ничего не предпринимай, я попробую поговорить с братом, вроде он говорил, что у него один из друзей хорошо в медицине шарит. В конце концов, были же случаи, когда люди внезапно выздоравливали или больше десяти лет боролись с болезнью. Рано отчаиваться. Все знают, что тот же Кобзон, сколько лет успешно боролся, выходя на сцену до последнего. Ну, все, беги, надо надеяться на лучшее!

— Спасибо, Макс, за поддержку.

— Выше нос!

Это был мой последний танец, больше я не танцевала, не могла себя заставить. Перестала ходить на занятия в танцевальный зал, тем более, вскоре, бабушка уволилась с работы, объяснив начальству, совсем не желающему ее отпускать, что ее возраст дает о себе знать, пора дать дорогу молодым и она давно подготовила себе равноценную замену. И действительно, одна из ее бывших учениц стала вести занятия во всех ее группах. Только мы с Максом знали правду, даже своей дочери Соне с ее мужем, Антонина Петровна запретила говорить правду.

— Лиза, зачем зря беспокоить людей, тем более дочка живет своей жизнью. Вот уж, когда ничего нельзя будет скрыть, слягу, тогда и сообщим.

Давно, наверное, в прошлой жизни, моя жизнь однажды так же делилась на две части- до и после события. Только сейчас вдвойне было больнее. Потому что болело не за себя, а за родного человека, который уходил из моей жизни постепенно, растягивая агонию прощания на время, в течение которого я несколько раз переходила от надежды к глубокому отчаянию.

К надежде, после первого курса проведенной химиотерапии, когда лечащий врач, улыбаясь, сказала, что Антонина Петровна прекрасно перенесла все процедуры и все ее анализы в нормальном состоянии.

А потом — резкое ухудшение бабушкиного состояния, когда она в течении нескольких дней не могла подняться с постели от слабости и я сходила с ума, не силах ничем ей помочь.

Постоянная тревога за завтрашний день, за неизвестность, каждый день видя, как человек, уступая болезни, теряет энергию жизни, она словно вытекает из него, меняя физически, и морально. Все, казавшиеся еще вчера, неотложные дела и проблемы завтрашнего дня, сейчас казались пустяковыми, отступая перед самой главной — найти выход и помочь бабушке преодолеть болезнь. Пусть на время, но заставить ее отступить. Часть моего разума все время помнила об этом, а другая — пыталась готовиться к вступительным экзаменам, потому что бабушка и слышать не хотела, чтобы я поступала в институт в следующем году.

— Лизок, надо поступать, пока в памяти все свежо, я не хочу, чтобы ты из-за меня меняла свои планы.

— Бабушка, что меняет один год? Вот ты выздоровеешь, и я со спокойным сердцем поступлю?

— А почему не сейчас? Я не лежачая, хорошо себя чувствую и вполне сама себя могу обслуживать. Лизонька, чуть не забыла. Милая, купи мне, пожалуйста, паричок светленький, а то я как-то стесняюсь, видишь, как волосы опадают после химии, словно листья с деревьев облетают осенью.

— Да бабушка, сегодня же найду самый красивый!

Я не могла готовиться к экзаменам, где мы с Максом за это время не были, с кем только не общались, но в ответ слышали одно — шансов мало, практически нет, время упущено, болезнь слишком далеко зашла, поразив метастазами жизненно важные органы. Но надо проводить назначенное лечение, надеясь на лучшее.

И мы надеялись. Теперь-то я знала, чем пахнет беда. Лекарствами в любом случае. Полынной горечью поражения, меркнущими красками мира, да ещё солнечным затмением. потому что оно перестаёт светить в беде…

Мне не хватило одного балла для поступления в институт. Если кто поинтересовался, как я сдавала эти экзамены, мне нечего было бы сказать, память отказывала. Как я их совсем не завалила, так и осталось для меня самой неразрешимой загадкой. Но бабушка настояла, чтобы я поступила на платное отделение.

— Лиза, девочка, посиди со мной. Хочу с тобой поговорить, о нашем, о девичьем. Пора. Внучка, я написала завещание. У меня есть небольшие сбережения и вот эта квартира. Этого хватит для учебы и чтобы не остаться без крыши над головой. Я виновата перед тобой тем, что с детства тебе пришлось испытать все прелести сиротства и проживания в детдоме. Ты никогда не рассказывала о жизни в нем, но я чувствую, что тебе достаточно пришлось испытать там несправедливости и жестокости. Конечно, деньги и прочее, этого не смогут компенсировать, но помогут устоять на ногах, пока ты взрослеешь. У меня, кроме тебя есть только Сонечка, но она давно обеспеченная женщина и не будет оспаривать последнюю волю матери, я в этом уверена. Поэтому мы завтра пойдем в банк и снимем для оплаты твоей учебы необходимую сумму. Еще на все вклады я написала на тебя генеральную доверенность, если что, ты сможешь снять любые деньги.

— Бабушка, зачем на платное отделение? Может, деньги будут нужны на твое лечение.

— Лиза, я так хочу, обещай, что ты сделаешь, как я прошу!

— Хорошо, только не нервничай, вон, опять хрипеть начала. Я все сделаю!

— И еще хотела тебе сказать. Ты бы присмотрелась к Максу, девочка. Не отталкивай его, он хороший человек. Я знаю, что между вами произошло, он сам как-то рассказал. В жизни у каждого человека, если поискать, есть в шкафу свои тайные скелеты. Главное, как он к ним относится.

— Ба, я как-то с этой стороны к нему и не присматривалась. Что он надежный, я знаю, но вот все остальное. Он мне, как брат.

— Девочка, ты еще слишком молода и порывиста, со временем и с годами присмотришься, тогда и решишь.

— А это, по отношению к Максу будет честно? Держать его рядом, ничего не обещая? Он же старше меня и вполне созревший мужчина?

— А ты и не держи, он сам для себя все решит, только сама не портачь.