Чтение онлайн

— Нет. Только информацию. Правда, он пару раз интересовался, легко ли увести у них хорошие деньги и при этом остаться не пойманным.

— И что же ты сказал?

— Правду. Я без труда мог бы увести любую информацию, и довольно крупные деньги со счетов клиентов нескольких очень известных мировых банков. У этих банков, на мой взгляд, есть серьезные пробелы в системах компьютерной безопасности. У русских банков тоже есть дыры. Кстати, их меньше.

— И почему же ты до сих пор такой бедный, если такой умный?

— Я боюсь. Я почти уверен, что придет такой вот дяденька, как Вы, и отстрелит мне мои не ходячие ноги.

— А если отстрелит голову?

— Вряд ли. Такие шизоиды, как я, им самим нужны, чтобы выискивать мне же подобных. И заставлять на себя работать. Один хакер написал мне, что нас, настоящих, так мало, что наши моральные качества никого не интересуют. Как, например, сексуальная ориентация великого русского композитора Петра Ильича Чайковского. Многих ли интересует или волнует, что он был гей? Зато миллиарды людей — это статистика — покупают и слушают его музыку. Например, Вы знаете, что в очень многих странах музыка балетов Чайковского «Щелкунчик» и «Лебединое озеро» продается лучше чем музыка «Битлс», Элвиса Пресли и группы «АББА» вместе взятых?

— Тем более не понимаю, почему ты с такими взглядами и познаниями до сих пор не перескочил к другому хозяину? Более могущественному.

— А я не хочу никаких хозяев. Я мечтаю о равноправном партнерстве. Только вот с кем? С хакерами бесполезно. Мы, конечно, обмениваемся, время от времени некоторой жизненно важной информацией. В этом смысле хакеры — организованная преступная группировка планеты Земля. Можно не любить друг друга и не дружить. Но про опасные для всего сообщества движения легавых сообщать друг другу положено.

— Что-то я у тебя год назад не заметил таких уголовных трактовок жизни.

— А с кем я общаюсь? С преступным авторитетом из боксеров, сумевшим на деньги от рэкета создать три банка. Теперь он втянулся в конфронтацию с чеченскими группировками, мечтающим поглотить весь бизнес области. Они — отморозки. Мне один чеченец малолетний написал, тоже, кстати, хакер, что хозяина моего рано или поздно завалят.

— А почему ты ему этого не говоришь?

— Говорю. Но он смеется. Как детский сад. И говорит, что они ему это в лицо уже не раз сказали, что не уйдут из Волгограда, где некоторые их них родились и даже школы закончили. По понятиям они местные и национальность тут не при чем. Короче, как в Советском Союзе.

— А зачем тебе партнеры, такому умному?

— Чтобы жопу мне прикрывать. Чтобы информацию проверять и подкидывать. Чтобы ногами, в конце концов, по земле ходить. Но мне нужен не курьер и не секретарь и даже не со-хакер. Мне нужен образованный человек типа Вас, знающий жизнь и кое-что умеющий. Желательно, живущий на Западе. Вы разве не такой?

— Давай я пока не буду отвечать на твои вопросы. По старшинству получается, что сначала я имею право получить от тебя все ответы, на интересующие меня вопросы. Что еще тебе нужно для счастья?

— Речь пока не о счастье. А о нормальной жизни и саморазвитии. Мне надо уехать в Берлин. Сделать там операцию в знаменитой клинике «Шаритэ». Представляете, ее в Германии французские доктора основали триста лет назад! И с тех пор эта клиника притягивает к себе лучшие умы и руки мировой медицины. Именно там меня приведут в порядок! Там работают настоящие хакеры по переломанным костям, суставам и прочим проблемам, не дающимся нашей провинциальной медицине. Разумеется, все это стоит денег. Мало того, чем я моложе, тем больше шансов на успех, так написал мне какой-то доктор с их сайта.

— То есть, у тебя нет времени на долгое накапливание денег на операцию?

— У меня нет времени, но нет и желания остаться навсегда должником бывшего боксера, возомнившего, что даже отморозки ему не страшны. А ведь отморозки страшны всем!

— А почему все-таки ты не попробуешь украсть деньги?

— Я же сказал. Я боюсь!!! И сказал, чего боюсь! Что непонятного?! Кстати, если бы я жил в Европе, например в Берлине, мне намного легче было бы замести следы моих набегов в компы банков. Там очень хорошо развита связь и я смог бы делать очень точные одиночные выстрелы по целям. В смысле, забирать нужные мне суммы или добывать информацию. Но кто будет помогать открывать счета в банках? Кто будет помогать переезжать из города в город и из страны в страну? Мне нужен партнер!

— Я согласен. Ты мне подходишь. Я для этого и приехал в Урюпинск в этот раз. Не исключено, что мы больше в этой стране не увидимся. Так что все самое важное — систему связи, экстренной связи, встреч, обмена информацией и дележа денег — обсудим сейчас, за время этой рыбалки. И не будем менять никогда. Учти это. Правила на то и правила. Согласен?

— Да. Я Вас слушаю, дяденька.

— Итак, правило номер один. Ты никогда и я никогда не раскрываем своих источников информации. Никому. Только перед смертью или в предчувствии смертельной опасности. И только друг другу лично.

— Мы уже собираемся помирать?

— Не иронизируй, пожалуйста. Люди смертны.

— Извините.

— Правило номер два. Ты никогда не спрашиваешь кто я и зачем мне нужна та или иная информация или сумма денег. А я не спрашиваю тебя.

— Принимается.

— Правило номер три. Ты никогда не берешь себе более тридцати процентов от того, что будешь забирать по моей наводке. Как младший по возрасту партнер.

— Согласен.

— Правило номер четыре. В случае моей смерти, ты пожизненно отдаешь десять процентов своих доходов моей семье и детям, а я, в случае твоей смерти, отдаю десять процентов своих доходов твоей семье и детям.

— Принимается. Только у меня нет пока ни семьи, ни детей.

— Будут. Кстати, как их опознать и найти в экстренной ситуации, мы сейчас придумаем.

— Согласен.

— Правило номер пять. Ты никогда не подписываешь ни с кем никаких бумаг о сотрудничестве — ни с банками, ни со спецслужбами, ни с компаниями, ни с людьми. Со мной ты тоже не будешь подписывать ничего. Я не верю никаким бумагам и тебе не советую.

— Согласен.

— И последнее правило номер шесть. Если кто-то из нас предаст другого, то он должен погибнуть. В случае предательства наша договоренность о поддержке семьи и детей сокращается в десять раз — то есть до одного процента. Просто из уважения к памяти товарища, но не в оплату его заслуг.

— Жестоко, но правильно. Умирать надо красиво.

— Мальчик, умирать не надо вообще! Никак! Особенно, таким как мы с тобой, еще даже не седым людям. Но иногда, к сожалению, приходится.

— Постараемся не умирать.

Хакер всхлипнул. Потер глаза ладошкой.

— Ты что это? Расклеился.

— Нет. Я просто понял, что стал взрослым и мне пора прекратить смотреть на жизнь, как на игру.

— Прекрасно. Тем более, что именно об этом я и хотел сейчас с тобой поговорить.