Чтение онлайн

Тринадцать лет назад, Берлин

Сидячий Хакер Петя

Если бы у меня был дневник! Если бы я не боялся, что его прочитают! Сколько всего интересного появилось бы в нем! Но Дяденька, прощаясь со мной год назад в Урюпинске, сказал, что нет ничего, что невозможно направить против человека. Значит, не надо иметь ничего и нигде. И хотя это невозможно, к этому надо стремиться.

Вот и стремлюсь! Сам с собой мысленно на больничной койке разговаривал. Это не трудно. Я к такому общению давно привык.

Благотворительная организация, через которую я попал в Берлин, помогает инвалидам не только деньгами, которые нужны на операцию, но и оплачивает курс реабилитации после операции. В моем случае это больше года. Мне ведь придется учиться ходить заново. Сначала в клинике. Потом на съемной квартире и посещая физиотерапевтические процедуры и массажи. Кстати, я ведь попал таки в знаменитую клинику «Шаритэ»!

Сначала меня поразило больничное меню, в котором ежедневно надо было заказывать на выбор всякие блюда на следующий день. Я ведь боялся, что отощаю. А тут как бы не растолстеть!

Потом мне нашли самую дешевую квартиру на первом этаже в удаленном на изрядное расстояние от центра, а значит и от клиники, берлинском районе Марцан. Я сам об этом попросил представителей благотворительной организации. Дело в том, что если сэкономить выделенные мне деньги на жилье, то я смогу купить себе уже через пять месяцев очень приличный комп! И включить его в Интернет! У них в этой организации техника, в том числе компьютерная, относится к домашнему хозяйству. А значит — вещь необходимая.

Если честно, то деньги на комп, даже на три крутых компа, я привез из России. Я же в банке не бесплатно работал!

Но нельзя показывать, что я могу за себя платить. Тогда мне ничего не положено будет. Ни от благотворительной этой организации, ни от государства немецкого.

Район Марцан оказался русским гетто! Милым таким многоэтажным совковым спальным районом. По улицам ходят пьяные уже с утра немцы, весьма потрепанного вида. Таких здесь много! И русские. Всякие! Старые и молодые, трезвые, и с утра в умате, в спортивных костюмах и тапочках на босу ногу, и в вечерних платьях и приличных костюмах, когда некоторые, помыв шею, идут на свадьбу или крутую новогоднюю дискотеку. Так что все почти как в России, где-нибудь на окраине большого города. Везде русская речь. В том числе наша матершина! Многие из русских здесь умеют худо-бедно говорить по — немецки. Особенно, кто живет здесь не первый год или даже, приехав много лет назад с родителями, закончил здесь немецкую школу. Могут. Только почти никто не говорит! Даже немецкие дети, во дворах жилых домов и школ, как я заметил, лихо вставляют русские слова в свое общение с жителями района. Особенно легко им удается запомнить «Давай, блядь и сука» и прочую нашу матершину. Как пишут в местных газетах, почти половина района — то есть около ста тысяч — выходцы из республик бывшего Советского Союза. А на деле, в районе есть дома, где вообще нет немцев! Или почти нет.

Зато рядом с русскими живут вьетнамцы — огромная многотысячная диаспора, польские цыгане — которые захватывают целые подъезды и дома, румыны, литовцы, поляки, югославы, и много кто еще. Например, много людей, приехавших с Кавказа. Эти люди здесь считаются беженцами. И никого не смущают их Мерседесы и норковые шубы. Язык общения в этом районе, понятное дело, русский. Иногда, немецкий. Если вдруг в разговор или разборку впрягается кто-то без клейма «Сделано в СССР».

Вьетнамцы торгуют сигаретами. Контрабанда. Мимо акцизов, таможенных пошлин и тем более налогов. Торгуют нахально. Их дилеры стоят на всех станциях метро и электричек центрального и Восточного Берлина, в других бойких местах. И ни капли не боятся полиции. Я наблюдал дикую сцену. Люди в штатском заломили руки вьетнамцу — дилеру нелегальных сигарет. Тот спокойно так дает им свой мобильный телефон. Они слушают… и тут же его отпускают. Ровно через пару минут вьетнамец, с улыбкой поглядывая на удаляющуюся группу захвата, возобновляет свой бизнес. Представляете, какая у этого парня крыша?!

В школе, где я попросился пускать меня хотя бы пару раз в неделю в школьное Интернет-кафе, больше половины детей — не немцы. Здесь я видел школьников 23 национальностей! И это типично для Марцана. Кстати, здесь одна русская тетка, социальный педагог, подала мне очень дельную мысль. По немецким законам молодые люди, чей возраст не перевалил школьный — 19 лет-21 год год для выпускников гимназий — должны учиться не зависимо от того, как они здесь оказались и зачем. То есть я мог бы еще здесь поучиться в школе! С моим отличным аттестатом меня сразу же могут принять в 11-й класс, и через пару лет я получу так называемый «Абитур» — бумагу об окончании немецкой гимназии, дающую право на автоматическое зачисление в университет или другой вуз. Если, конечно, пройдешь по среднему баллу. Сходив на пару уроков, я понял, что смогу здесь, в этом многоязычном Вавилоне, быстро стать одним из лучших учеников. Если, конечно, подтяну немецкий. Тогда, может, даже стану лучшим.

А вообще-то я очень доволен! Никакой ностальгии и стресса! Даже начинаю комплексовать по поводу своего слабого немецкого. С кем его тут развивать?! Сажусь в трамвай, а вокруг опять, маловато немцев. Но я не грущу. Кстати, в клинике «Шаритэ» тоже далеко не все врачи немецкого происхождения. С такими общаемся на английском языке. Тоже не плохо — а то я прежде все больше с компьютерными голосами общался. Ну, вот и спать пора. Завершаю на сегодня свои ненаписанные истории.

Их, берлинский, транспорт меня приятно удивляет. Трамваи и метро ходят практически точно по расписанию. Автобусы тоже стараются это делать. Но самое интересное для меня, инвалида — колясочника, то, что практически на всех видах транспорта и почти на всех станциях метро и городских электричек, есть специальные въезды и люфты для колясок. Я нашел в моем районе уже много жилых домов и магазинов, где оборудованы специальные въезды для колясок. Говорят, для Берлина это типично. До тех пор пока врачи мне разрешат круглосуточно находиться на ногах, мне это удобство, как бальзам на душу.

Вот тебе и капиталисты! А нам говорили в интернате, что у них все, кто за бортом жизни оказался — живет под мостами в картонных коробках и в канализационных сетях. Пока я не видел здесь такого. Все «бомжи» нашего переполненного «бомжового» вида людьми района, имеют жилье, за которое платит государство. И пьют они, как выяснилось, тоже за государственный счет. Неплохо устроились. Я уже тоже знаю, как мне сесть на шею немецкого государства. Меня тут познакомили с одним адвокатом, который за пару штук евро такие бумаги сделает, что я буду не простым инвалидом, а остро нуждающимся в длительном лечении и не имеющим на родине жилья и шансов на выживание. Вообще-то, все это похоже на правду. Не буду же я сам себе гадить и рассказывать, какой я умный. Как сказал Дяденька, почему же я до сих пор такой бедный? Правда, он же приказал не спешить и обживаться в Европе. Мне его цинизм нравится. Он, видимо, похлеще моего битый и тертый. Он сказал, что даже если я захочу от него сбежать, то сделаю это напрасно. Потому что никому я тут на фиг не нужен и, в случае разногласий, мне проще дождаться его естественной смерти, чем его обманывать или убивать. Не все деньгами измеряется парень, сказал Дяденька, прощаясь. Миллиардеры, которые кинулись под поезд или попали в тюрьму, наверняка должны были бы быть счастливы. Но не смогли! Будь счастлив! — сказал он прощаясь. И я стараюсь следовать его совету, все жду — не дождусь уже полтора года нашей следующей встречи с ним! У меня ж никого нет…не плачь… не плачь… не плачь… будь счастлив. Спать.

Одиннадцать с половиной лет назад, Берлин

Хакер Петя и краткий визит Стрелка

Я выехал под вечер подышать свежим воздухом и остановился, как обычно, у скамейки на детской площадке. Мне всегда нравится смотреть, как скачут и бегают малыши, как ругаются на этих непосед их мамы и бабушки, и, вздыхая, мечтать о дне, когда и я пойду своими ногами настолько уверенно, что прогуляю по Берлину целый день с бутылкой воды и парой бутербродов! Таких гуляющих здесь полно и как же я им завидую!.

В общем, сижу я и мечтаю. Вечереет, почти темно стало. Вдруг на скамейку подсаживается незнакомый мужчина в джинсах и с седыми длинными волосами. Поворачивается ко мне и голосом Дяденьки говорит:

— Петя, надеюсь, ты узнаешь мой голос.

— Да.

— У меня хорошие новости. В следующие годы я буду время от времени скидывать тебе банковские счета и имена отправителей и получателей. Сумма платежа всегда одинакова — один миллион американских долларов. Назначение платежа тоже всегда одинаковое: «Спонсорская помощь.»