Чтение онлайн

— Мой господин, я предлагаю вам нанять другую служанку, если Вам не нравится, как я это делаю, — сладким голосом пропела она, повернулась и направилась к двери. Открыла ее, остановилась на пороге, обернулась к нему — он все еще сидел, с поднятыми руками, и удивленно смотрел на живописную картину, которую являли собой его штаны. — Завтрак утром мне вам тоже подать, повелитель?

Хантер сверкнул горящим взором, но не успел он открыть рот, как она, скромно улыбнувшись, исчезла. Обратно — к себе. Надо надеяться, это будет хорошей урок для него.

Чувство триумфа прошло, как только она закрыла за собой дверь своей каюты. Она прислонилась к обшивке; Господи, какой бес в нее вселился? Она только что нанесла оскорбление человеку, который будет ее господином до конца жизни. В его власти ее казнить или помиловать.

Дэвон порывисто вздохнула. До этого у нее было две встречи с Хантером Баркли, но и этого было достаточно, чтобы понять — он не тот человек, который легко снесет обиду или неповиновение.

— Что я наделала! — пробормотала она. А вот и возмездие: казалось, весь корпус корабля вздрогнул, когда Хантер хлопнул дверью своей каюты. Вот и его тяжелые шаги — ближе, ближе; Дэвон вся сжалась и отошла от двери. Хантер не постучал — он просто ногой распахнул дверь. Его фигура в проеме, освещаемая сзади фонарем, выглядела угрожающе.

— Мне надоела эта ваша строптивость! — Хантер провел рукой по горлу. — Я пытался вести себя с вами как джентльмен. И в награду вы мне вывалили кучу фрикаделек на штаны. Хватит с меня. Вы здесь для того, чтобы меня обслуживать, и вам пора это себе усвоить. Вы — моя, со всеми потрохами, и я могу с вами сделать все, что захочу, мисс! — В три шага он пересек каюту. Никуда не денешься от этого громилы. Он схватил Дэвон за плечи и медленным, но неотвратимым движением привлек ее к себе.

Увидев горячий, грозный свет в глазах Хантера, Дэвон яростно замотала головой. Она вся напряглась.

— Нет, нет! Я ваша служанка, да; но я не шлюха, — ее голос дрогнул, и она вся задрожала. — Боже! Не делайте этого, пожалуйста! Я больше так не буду! Я буду вас слушаться!

Эта мольба, явное признание ею своей слабости, привела Хантера в чувство. Его бешенство куда-то ушло. Он взглянул на нее другими глазами. Поднял руку, нежно провел по дрожащим губам.

— Простите, Дэвон. Не надо было мне так распускаться. Понимаю: вы еще не в себе, и вас трудно за это винить. Вы, конечно же, не можете вести себя так, как будто ничего не случилось. Вам нужно время — погоревать и привыкнуть.

Дэвон сглотнула комок в горле — как неожиданно это сочувствие со стороны Хантера и как оно ей нужно! А еще секунду назад она боялась, что он ее изнасилует… Теперь вот его нежность все перевернула в ней. Она порывисто вздохнула, глаза увлажнились — но ни одной слезинки не выкатилось на пепельно-бледные щеки. За свои восемнадцать лет она ни разу не просила чьей-либо ласки, но сейчас она чувствовала, что ей нужно, чтобы он ее обнял, — больше, чем ей нужен воздух, чтобы дышать. Сама не сознавая, чего она хочет, Дэвон прошептала:

— Обними меня, пожалуйста. Отчаяние в ее лице просто разрывало ему сердце. Хантер обнял ее и прижал к себе. Она напомнила ему сейчас Сесилию. Дэвон на несколько лет постарше, но зато какая у нее была жизнь, — совсем другая, чем у его сестры! Ему не слишком-то много удалось выудить у Уинклера насчет прошлого Дэвон, но достаточно, чтобы понять, что обвинения против нее в суде соответствовали истине. Она была далеко не ангел, но Хантер понимал и другое: она молода и одинока, и сейчас только он один может дать утешение, в котором она так нуждалась.

Хантер нежно погладил ее по волосам. Тонкие, мягкие пряди — как сияющий шелк, заплетались вокруг его пальцев. Он провел губами по ее бровям и мягко сказал:

— Все будет хорошо, Дэвон.

Она прижалась лицом к его груди и закрыла глаза.

— Ничего хорошего не будет. Все прошло. Хантер нежно приподнял ее подбородок и заглянул в открывшиеся затуманенные глаза. Хотелось бы найти такие слова, которые бы облегчили твою боль, но люди еще их не придумали.

— Я тебя понимаю, сочувствую, но только время смягчит боль и залечит раны.

— Спасибо, — только и смогла выдавить из себя Дэвон. Губы ее опять задрожали; она еще раз судорожно вздохнула, борясь с желанием разреветься.

Ох, как манили к себе сладкие линии ее рта! Хантер не мог более бороться с собой. С бьющимся сердцем, с глазами, устремленными на Дэвон, он наклонился и погрузился в мягкую сладость ее покорных губ.

Дэвон не сопротивлялась. Его прикосновение сладкой мукой разлилось по всему ее телу Она так искала каких-то ощущений, которые заставили бы ее забыть о жесткой реальности. Повинуясь инстинкту, она прижалась к нему всем телом — как мягкая лиана к твердому стволу. Ее руки обвили его шею; между ними как будто проскакивали молнии, поцелуй становился все более глубоким. Хантер был для нее воплощение жизни, силы, уверенности. Он был как бог-громовержец, благодаря ему вселенная наполнялась светом и всяческими чудесами. Какая-то радужная аура, казалось, окружала его. Каждый кусочек ее тела стремился к нему, охватившее ее пламя достигло самых ее глубин Все в ней задрожало, когда она с силой вдавила свое тело в его — напрягшееся от желания.

Хантер оторвался от губ Дэвон и попытался привести себя в чувство. Он просто хотел утешить ее этим поцелуем — убеждал он самого себя, прекрасно понимая, что это далеко не так. Его желание как пушечное ядро прокладывало себе дорогу в его теле — это было похоже на пожар, охвативший сухой, перестоявший лес. Только ее нежное тело могло затушить этот пожар, пригасить ту боль, которую он испытывал. Как же он ее хотел!

Глубоко, с усилием дыша, он снова заглянул в ее чудесные глаза. Светящиеся страстью, они напомнили ему зеленый бархат — он почти ощущал его мягкую ласку на своей коже. Рот его пересох, с трудом он смог произнести:

— Дэвон, ты знаешь, я хочу тебя Я умираю без твоего тела.

Дэвон глядела на него без слов — да и как выразить то чудо, которое он сотворил с ней своим поцелуем!

— Ну скажи, скажи, — прошептал Хантер, — что ты сама не хочешь того же. Я не буду насильно…

Дэвон мягко провела рукой по его щеке. Он тоже был нужен ей. В этом было ее утешение. Она была одна на целом свете, ей предстояли годы рабства, которые наверняка принесут ей мало радости. Ей нужно было обо всем забыть, потерять себя в тех ощущениях, которые Хантер дал ей впервые в жизни. Дэвон инстинктивно чувствовала, что Хантер может — пусть ненадолго — смягчить ее боль. Он может заставить ее забыть обо всем. Она сама медленно потянулась к его губам, отдавая всю себя его жгучей страсти.

Хантер вновь вкусил сладость ее губ и сам полностью отдался своим желаниям. Он уже не думал, правильно это или нет, стоит или не стоит, виноват он или нет? Он — мужчина, она — женщина — и все. Со стоном неутоленной страсти он прижал ее к себе и медленно прошелся губами по щеке к уху. Коснулся кончиком языка мягкой кожи за ним — Дэвон вся вздрогнула от наслаждения, обвила его шею руками, крепче прижалась к нему. Откинула голову, подставив безупречную колонну шеи; он прошелся по ней языком — как раньше по щеке. Медленно, медленно, ниже, ниже… Он поцеловал выступающие ключицы. И опять она содрогнулась от наслаждения.