Чтение онлайн

Что-то дрогнуло у него внутри. Он не мог сказать, что он любит свою жену, но с момента их первой встречи жизнь все время их сталкивала друг с другом — и вот теперь они муж и жена. Их кровь смешается в последующих поколениях семьи Баркли. Нет, он не допустит того, что она задумала.

— Хантер, мне моя жизнь тоже дорога. Но, если ты помнишь, у меня есть некоторый опыт в таких делах.

— Я не забыл и другое, Дэвон. Я помню, при каких обстоятельствах мы в первый раз встретились, и что вскоре мне пришлось спасать твою нежную шейку от петли. Я не хочу, чтобы это случилось снова.

Дэвон подошла к ним поближе. Положила руку ему на плечо; глаза ее молили понять ее.

— Это — еще одна причина, почему ты должен позволить мне помочь тебе. Я обязана тебе жизнью, Хантер, и я оплачу этот долг.

Погрузившись в бездонную зелень ее глаз, Хантер забыл, что они не одни. Он погладил ее по щеке, мягко проговорил:

— Ты уже оплатила его, Дэвон. Я тебя спас, а ты подарила мне ребенка.

— Ты очень благороден, спасибо, конечно. Но у меня есть еще одна причина, Хантер. У меня свои счеты с Англией и ее законами. Из-за них я даже не смогла быть на похоронах бабушки. Из-за этих английских обычаев у меня был только один выбор — или выгодно выйти замуж или идти воровать — иначе не выжить. Мне пришлось оставить тех, кого я люблю. Я никогда не увижу снова ни Хиггинса, ни Уинклера. Пусть никого такая судьба не постигнет больше. Так что не лишай меня возможности помочь. Я верю в твое дело. Это — мое будущее, так же, как и твое.

Блеск ее глаз поколебал решимость Хантера. Он заметил, что Мордекай внимательно наблюдает за ним. Их глаза встретились; друг кивнул головой. Поняв, что означает этот молчаливый сигнал, Хантер сдался:

— Ну, ладно. Твоя взяла. Сегодня мы пошлем полковнику Браггерту письмо, что принимаем его приглашение.

Дэвон импульсивно обняла его за шею:

— Спасибо. Обещаю, ты не пожалеешь о своем решении.

— Молю Господа, чтобы ты оказалась права, — ответил Хантер, тоже обнимая ее. Мордекай, почувствовав, что он теперь здесь уже лишний, тихо вышел из кабинета. Широко улыбнулся: дела у молодоженов, видать, идут неплохо. Спустился по лестнице, вышел на веранду, глубоко вдохнул теплый летний бриз. Хорошо, что Хантер женился на Дэвон. И для него, не в последнюю очередь. В результате он смог сказать Элсбет о том, что он ее любит, и, что уж совсем странно, она вроде бы отвечает ему взаимностью.

Взгляд Мордекая скользнул мимо высоких магнолий, остановился на дороге, которая вела к Уитмэн-Плейс, и улыбка его погасла. Он не видел Элсбет уже два дня, а казалось — прошла вечность. Воспоминания о чудесных, теплых минутах с ней там, в саду губернаторского дворца, поддерживали его дух, но чем дольше длилась разлука, тем меньше у него было уверенности в том, что это вообще было.

Господи, да вот и предмет его дум! Скачет на своей рыжей кобыле, вот скрылась в кустах, и вот уже совсем близко. Улыбается, машет ему рукой! Остановила коня, соскочила — он, увалень такой, даже не успел ей помочь… Бросилась ему в объятья, поцеловала прямо в губы. И опять он опоздал: едва собрался заключить ее в объятья, а она уже вывернулась и весело-непринужденно посмотрела на него:

— Вот о чем я мечтала целых два дня! Мордекай ухмыльнулся и встряхнул головой; да, тут поневоле обалдеешь.

— Наверное, не надо так говорить, но та ли эта Элсбет Уитмэн, которую я знал столько лет?

Элсбет, которая никогда за свои двадцать лет не чувствовала себя такой переполненной какой-то неведомой ей жизненной силой, наклонила голову набок и ответила еще более непринужденно:

— Хороший вопрос, но ответ тебе может и не понравиться.

Мордекай, заинтригованный этой новой для него Элсбет, посерьезнел. Какие-то сомнения закопошились в нем. Несмело спросил:

— Как это, миледи?

— Той Элсбет Уитмэн, которую ты знал, больше нет. Она как бы умерла два дня назад, там в саду, у губернатора, — ответила она, пытаясь объяснить ему то охватившее ее чувство освобождения, которое пришло к ней после женитьбы Хантера.

Действительно ушла в прошлое какая-то часть ее жизни… и она возродилась — превратившись в женщину, которая не стесняется выражать свои чувства тем, к кому они у нее есть. Внезапный поворот судьбы заставил ее понять, что жизнь коротка и нельзя тратить ее зря. Она больше не боялась выглядеть смешной, не боялась того, что подумают люди. Она была свободна — как будет свободна Америка, когда она выгонит британских солдат обратно, за океан. Она тоже будет бороться за свободу — колонии и свою собственную, рядом с человеком, которого она любит.

Мордекай понял ее и улыбнулся.

— По-моему, новая Элсбет нравится мне еще больше. Та, которую я знал раньше, ни за что не решилась бы меня поцеловать. Она была уж слишком застенчивая.

— Застенчивая или глупая, — сказала Элсбет, и ее негромкий смех разнесся в утреннем воздухе.

Мордекаю очень захотелось снова ощутить ее в своих объятьях. Он подошел к ней поближе, прижал к себе.

— Спасибо за новую Элсбет. Я так мучался и переживал два этих дня — думал, вдруг ты все передумаешь, насчет нас. Тут еще эта Сесилия. Подозреваю, она уже сделала все, чтобы расписать меня как следует. Она не говорила, что я ем младенцев за завтраком?

Элсбет покачала головой, положив руки ему на плечи и заглядывая в его бледно-голубые глаза.

— Бедняжка. По-моему, она вообще забыла обо всем, о нас тем более — после того, как увидела этого британского полковника.

— Да уж. Она вроде в него здорово втюрилась, — сказал Мордекай и нахмурился.

Элсбет нежно провела рукой по его обветренной щеке.

— Все будет хорошо. Тебе с Хантером нечего бояться. Она молодая, и не задумывается о том, чем вы занимаетесь на этой войне, на чьей вы стороне. Она верит тому, что ей говорят… и тому, чему хочет верить.

— Я уж все-таки скажу, что думаю. Ей нужна твердая рука, но у Хантера к ней слабость. А у Сесилии бешеный темперамент. Ужас, что может случиться, если она вдруг узнает о нас все. Устроит очередной скандал, и все выплеснет наружу, а кончится для нас всех петлей.

— Ну, пока-то, думаю, мы в безопасности. У нее первая любовь, да еще такая пылкая! Если она не сидит, мечтая о своем полковнике, то все выспрашивает меня о мужчинах, браке и тому подобных вещах, — Элсбет улыбнулась и снова покачала головой. — Боюсь, она сделала не очень хороший выбор. Так мне во всяком случае уже говорили.

Мордекай прицокнул языком: ему понравился ее ответ. Скоро они поженятся, и он будет ее первым, и если Господь ниспошлет им долгую жизнь, последним мужчиной.

— Я-то думал, что она уже скандалит — домой хочет. Чтобы напакостить молодоженам. Уж я-то ее знаю.

Элсбет бросила взгляд в направлении дома.

— Как там дела?

— Настолько хорошо, что минуту назад я решил, что самое разумное для меня — это как можно быстрее исчезнуть из кабинета… чтобы не помешать.

Глаза Элсбет округлились, она слегка порозовела.

— Ты не имеешь в виду… Мордекай кивнул.

— Ну не в кабинете же! Кроме того ведь сейчас и не вечер, и не утро…

Он заговорщически подмигнул ей:

— Скоро узнаешь: для всего есть свое время и свое место. Но когда любишь, годится любое время и любое место.

Он еще раз прицокнул языком, а Элсбет покраснела еще гуще и уткнулась ему в плечо.

Не доезжая города, Сесилия остановила коня. Рассеянно подергала кнопку на перчатке, беспокойно оглянулась вокруг Все-таки можно ли одной, без сопровождения — пусть это даже будет кучер — приехать в город? Она знала, что это неприлично, но еще в Уитмэн-Плейс она сама для себя придумала оправдание. Она, в принципе, должна была бы спросить разрешения у Элсбет, но как она может это сделать, если той нет дома? Ей нужно купить себе новых лент, зайти заказать пару новых ночных туфель. Так что посещение города — это не какая-то ее прихоть, а дело необходимое. Она не будет его откладывать из-за того, что ее милый братик не может ни на минуту расстаться с Баркли-Гроув и со своей молодой женой, а Элсбет уехала куда-то верхом с Мордекаем.