Чтение онлайн

Я тараторила как сорока, не желая, чтобы она унижала себя, продолжая отпираться. Когда она поймет, что я говорю правду, ей станет стыдно.

— Наверно, вы помните колокольный звон, доносившийся из церкви напротив. Многие роженицы жаловались на шум. Говорили, что он мешает им. Ну, может быть, они были не католички, а протестантки. Впрочем, едва ли в родильном отделении «Морской звезды» могло быть много протестанток, потому что лечебницей руководили монахини…

Я знала, что несу вздор, но не могла остановиться. Пока я говорила, у нее не было возможности возражать мне.

Миссис Бичем протянула руку и вцепилась в широкую каминную доску с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

Я была уверена, что она потеряет сознание, упадет на медную решетку и разобьет себе голову. Рухнет у моих ног и умрет, а сверху на нее будет грозно взирать судья.

Мне хотелось обнять и поддержать ее. Сказать: «Не волнуйтесь, я не собираюсь нарушать ваш покой». Я не хотела, чтобы она умирала. И даже не хотела ее огорчать. Если бы она приказала, я бы ушла к себе в комнату и сидела там как мышь. Всю жизнь. Не сказав ни одной живой душе то, что сказала ей.

Но миссис Бичем не потеряла сознание. И не умерла. Взяла себя в руки, сделав усилие, не вязавшееся с ее хрупкой внешностью, и села в кресло с высокой спинкой. Ее лицо вновь приобрело нормальный цвет. Пережитый шок не мешал ей двигаться с поистине королевским изяществом. Можно было поклясться, что она полностью справилась с собой. Если не обращать внимания на страх, застывший в ее глазах.

Но я не собиралась причинять ей вред. Она должна была знать это.

— Миссис Бичем, я не хотела вас расстраивать. Но мне нужно узнать свое происхождение.

— Ваше происхождение? — мрачно повторила она. — Откуда мне знать ваше происхождение? Вы в этом доме служанка. И ничего больше.

С таким же успехом она могла вонзить мне в грудь большую медную кочергу. Во всяком случае, больнее мне не было бы…

— Миссис Бичем, пожалуйста… Неужели мы не можем хотя бы…

— Вы говорите о деньгах? Так вот что вам нужно! Вы пробрались в дом, чтобы шантажировать меня?

Пробралась? Я?

— Вы спланировали это заранее?

— Нет! Ну, может быть, и планировала… но совсем не так, как вы могли подумать… Я вовсе не хотела… не собиралась… — Все окончательно пошло вкривь и вкось. И чем больше я старалась, тем хуже выходило.

Я начала сначала:

— Нет. Позвольте мне объяснить. Я…

— Вы хитрая маленькая дрянь. Проникли в дом и терпеливо ждали удобного момента, чтобы застать меня врасплох! — Ее глаза прищурились и приобрели знакомый ледяной блеск. — О, вы вели себя очень умно. Все это время скрывали свое подлинное лицо. И жили в моем доме.

— Нет, вы все искажаете! Я не планировала… ну, это не было планом. То есть, может быть, и было, но я не хотела от вас ничего, кроме правды. Думаю, что имею на нее право.

Миссис Бичем вскочила с кресла.

Я отпрянула. Но это было лишнее. Она не собиралась приближаться ко мне. Миссис Бичем прошла к большому окну и остановилась у него. Казалось, в ее позвоночник вставили шомпол. Эта поза была мне знакома. Я достаточно часто видела ее. В этой самой комнате. Она прогоняла меня. Ждала, что я уйду.

Черта с два!

— Вы действительно говорили окружающим, что собираетесь удалять фиброму?

— О чем вы? — не оборачиваясь, спросила она.

— Когда я родилась, вы говорили, что легли в «Морскую звезду», чтобы удалить фиброму.

— А вы явились, чтобы наказать меня за это?

— Я… нет. Я хотела знать, почему вы… бросили меня. То, что я получила здесь работу, было простым совпадением. В то утро я случайно оказалась здесь, и Пенелопа по ошибке приняла меня за одну из претенденток на место.

— Вы оказались здесь случайно! Просто шли мимо моих дверей, направляясь в полученную по наследству трущобу? — Ее подбородок вздернулся так, что уставился в потолок.

И тут я поняла, что она никогда не признает меня. Даже если я проторчу здесь до Судного дня, пытаясь спорить и доказывать, кто я такая. Даже если суну ей под нос свое свидетельство о рождении. Даже если получу образец ее крови или лоскут кожи и проведу анализ ДНК. Ничто на свете не заставит эту женщину признать меня.

Я не торопилась. Была осторожна. Боялась смутить или обидеть ее. Но теперь поняла, что даром тратила время. Наверное, я знала это с самого начала и именно поэтому откладывала разговор. Наверное, инстинкт подсказывал мне, что, если я расскажу ей правду, она под любым предлогом избавится от меня. Еще раз.

Вырастившая меня Берни Макхью родилась в самой бедной и густонаселенной части города, но она обращалась с собаками лучше, чем эта женщина обращалась со мной.

Я постучала ее по плечу:

— Ну ты, высокомерная старая сука! Смотри мне в глаза, когда оскорбляешь меня! Я не собиралась позорить тебя. О наших родственных отношениях не знает ни одна душа. — За исключением разве что Джерри… — И можешь мне поверить, хвастаться ими я не собираюсь. Я думала, что моя родная мать леди, а она оказалась настоящей сукой. В двадцать четыре карата. Она отодвинулась.

— Не смейте лапать меня!

Лапать? Постучав по плечу? Миссис Бичем и не догадывалась, что ее холеному, породистому лицу грозила пощечина.

— Я требую, чтобы вы покинули этот дом. Сию же минуту, — ледяным тоном сказала она.

— Можете не беспокоиться. Вы не смогли бы удержать меня здесь даже в том случае, если бы прибили мои ноги к полу!

Она не реагировала.

— Я жалею, что пришла сюда. Жалею, что узнала вас. И… и… — Я лихорадочно пыталась найти слова, которые могли бы побольнее задеть ее. — Надеюсь, что ваши драгоценности и дерьмовые картины лежат на дне Лиффи. Там им и место. Вы знаете, как эти картины назвал полицейский эксперт? Халтурой. Не стоящей холста, на котором они написаны. Очень похожими на вас, миссис Бичем. Одна видимость, а содержания ни на пенни!

— Я требую, чтобы вы покинули мой дом. — Спокойствие, звучавшее в ее голосе, только подстегивало мою истерику.

— Вы не поверите, — сказала я, — но я в самом деле думала, что под вашей холодной, фригидной внешностью может скрываться душа, способная на человеческие чувства. Ну разве это не смешно? — Я открыла дверь. — О да, большое спасибо за то, что вы меня бросили. Благодаря этому меня вырастила добрая, любящая мать, а не жестокая, бессердечная сука!

Когда я поднималась по лестнице, за мной увязалась Рози.