Чтение онлайн

Третий день был самым ужасным из всех длинных без­умных дней у Питера Рольса, которые Вин пережила с тех пор, как поступила в качестве сверхштатной служащей на предпраздничное время. Десятки покупателей одновременно требовали ее услуг. Похоже было на то, словно каждая покупательница женского пола имела много пар рук, которыми хватала нужные ей вещи, размахивала деньгами или брала сдачу. И таких покупательниц становилось все больше и больше. И все-таки Вин с удивлением замечала, что некото­рые из девушек, более опытные и тратившие меньше времени на разговоры, пользовались всяким удобным случаем, чтобы полировать ногти и приглаживать волосы. Они отворачива­лись как бы для того, чтобы отыскать какую-нибудь вещь в ящиках, быстро останавливались, вытаскивали из чулка маленькое зеркальце, пудреницу или коробочку с румянами и «приводили себя в порядок», в то время как их спешащие покупатели думали, что они отыскивают игрушку. Такие приказчицы имели в своих ящичках собственное ароматное мыло и духи и были в состоянии получать, независимо от того, были ли у них, или нет, деньги, шляпы и покупать себе новое белье и чулки, когда старые изнашивались.

Вин не имела ни достаточно опыта, ни желания найти время для подобных личных дел. Она всей душой отдавалась работе и на ее губах была та приятная рождественская улыбка, которую заведующие этажом желали видеть на лице продавщиц. Но ее улыбка была поверхностной. Она никогда не любила особ женского пола — сердитых, глупых, хватаю­щих все руками, ничтожных существ, важничающих и разо­детых в меха и перья животных, гораздо более приятных и красивых, чем они. Какой идиотский вид они имели, с наве­шанными на них драгоценностями и украшениями на шляпах, которыми чуть не выкалывали друг другу глаза; в своих длинных корсетах, доходящих до колен, так что они не могли прислониться к чему-нибудь спиной, как бы усталы ни были; в своих неудобных платьях, в тонких шелковых чулках и узких ботинках на высоких каблуках; в шифоновых блузах в зимние дни! Нет ничего удивительного, что мужчины не хотят давать им права голоса. Вин превратилась на время из сочувствующей суфражистки в яростную женоненавистницу, когда одна покупательница заставила ее показать ей несколько десятков кукол, а затем засеменила прочь, за­являя, что у Питера Рольса никогда нет ничего, что можно было бы купить. Другая покровительственно предложила Вин на чай пять центов за «беспокойство», после того как пере­менила три игрушки, купленные вчера, и проговорила об этом полчаса. И другие были нисколько не лучше.

К пяти часам третьего дня Вин, вопреки всегдашней жиз­нерадостности, находилась на границе полного изнеможения. У нее не было времени выйти для полагающегося по прави­лам завтрака, или чтобы подышать немного свежим возду­хом. За весь день она ничего не имела во рту, кроме горячего шоколада и сифона содовой воды за утренним завтраком, да яйца всмятку, наскоро проглоченного в ресторане для слу­жащих. Начиная с четырех часов, бедная чужестранка стала с вожделением вспоминать Англию, в которой миллион жен­щин именно в этот час сидят за дневным чаем. И вдруг какой-то мужчина, отстраняя особу женского пола, ворчавшую на то, что не может найти куклы, говорящей по-немецки «папа» и «мама», произнес приятным голосом:

— Если вы, сударыня, не можете получить здесь того, что вам нужно, я надеюсь, вы уступите мне место. — Это было сказано так внушительно, что особа пропустила его вперед, а Вин, радуясь перемене пола покупателя, приняла вежливо улыбающийся вид продавщицы, прежде чем успела заметить, что очутилась лицом к лицу со своим знакомым по парку, Джимом Логаном.

— Как поживаете? — спросил он и поспешно добавил: — Мне нужна кукла. Мне не важно, может ли она лепетать по-немецки. Хотя мне хотелось бы кое с кем немного побеседовать.

Фирма Рольса не должна терять своих денег из-за того, что одной из ее приказчиц хочется обрезать навязчивого поклонника. М-р Логан был одет еще изысканнее, чем в первый раз, когда Вин его видела. По его виду можно было предполагать, что он достаточно богат, чтобы купить луч­шую куклу Питера Рольса, вместе с приданым, ценою в 500 долларов. Тем не менее, мисс Чайльд решила перехи­трить его.

— Какого рода куклу? — спросила она деловым тоном, ничем не обнаруживая, что узнала его, — для маленькой или большой девочки. И потом в какую цену вы хотели бы ее иметь?

— Куклу для девочки среднего роста, — отвечал покупа­тель, подмигивая глазами подающей ему девушке. — Мне го­раздо больше нравятся большие девушки, точно такого роста и возраста, как вы, не старше двадцати лет, и за которых можно поручиться, что они будут выглядеть семнадцатилетними, если им дать ежедневный отдых, красивую шляпу и ужин с настоящим мужчиной. Я не думаю, чтобы мне труднее было найти куклу, чем подходящую девушку. Моей ма­ленькой сестре нужна кукла. Я предпочитаю чужих сестер, но…

— Мне кажется, я поняла теперь, что вам нужно, — ска­зала Вин резко. — Будьте добры подождать полминуты, я сейчас вам покажу.

С быстротой стрелы она побежала искать Сэди. Но Сэди отлучилась куда-то далеко. Вин не хотелось, чтобы страш­ный Тобиас сделал ей выговор за небрежное отношение к по­купателям, как за день до того от него досталось Лили Ли­витт, когда она пыталась пофлиртовать с Эрлом Эшером. Рядом с ней стояла мисс Лили, на лице которой было напи­сано, что ей смертельно надоела старая дама, желавшая по­лучить совет при выборе пяти дешевых подарков для ее пя­терых дорогих внуков. «Мисс Ливитт, — прошептала Вин, — не согласитесь ли перенять у меня мужчину, которому нужна кукла для его сестры среднего возраста, то есть среднего ро­ста, и позволить мне заняться вашей покупательницей?»

Мисс Ливитт бросила взгляд своих зеленых глаз на ука­занного мужчину и весело сказала: «Идет!»

Немедленный и блестящий успех ее хитрости подейство­вал на усталую Вин так же оживляюще, как и встреча в парке. Ее бьющая ключем энергия снова появилась на поверхности и она проявила такой интерес к подбору подарков для пятерых внуков, что старая лэди благодарила судьбу за перемену продавщицы.

В то время, как старая лэди выбирала между аэропла­ном, трамваем, классной комнатой и Ноевым Ковчегом, Вин исподтишка наблюдала за мисс Ливитт и ее покупателем. Он, по-видимому, купил одну куклу, закрытую вуалем, как женщины в гареме, и колебался относительно другой. Очевидно, не одна только бабушка пятерых внуков нуждалась в совете. Брат сестры среднего роста, по-видимому, тоже спрашивал его у мисс Ливитт.

Во всяком случае, их головы соприкасались над шикарно разодетой куклой «Танго». Можно было подумать, что муж­чина спрашивал у женщины, понравится ли эта вещь ребенку среднего роста, но хотя их головы склонялись над куклой, их глаза время от времени поворачивались к мисс Чайльд.

— Оставьте у себя сдачу и купите себе и своим друзьям какую-нибудь безделушку к Рождеству, — услышала Лин сло­ва Логана, когда ему, наконец, надоело ждать окончания продолжительного пребывания у прилавка бабушки, и он ре­шился уйти.

Девушка невольно взглянула на руку мисс Ливитт, сжа­тую в кулак. В ней был смятый кредитный билет, на одном конце которого, как ей показалось, стояло слово «десять».

Десять долларов! Этот человек подарил мисс Ливитт де­сять долларов и она приняла их! Неужели он попытался бы сделать то же самое с ней, или даже проявил бы еще большую щедрость, если бы она не оказалась занятой бабушкой пятерых внуков? Было ли это у него просто рождественское настроение, или же Лили сделала что-нибудь особенное, что­бы заработать такую сумму?

Благодарность Лили Ливитт не имела границ. С этого мо­мента ее точно подменили. Хотя ей не перестал нравиться Эрл Эшер, неуклюже злившийся на ее кокетство и по-детски стыдившийся его, но с тех пор, как Вин передала ей с рук на руки м-ра Логана, ее ревность лишилась прежней оже­сточенности.

Теперь она уже не смотрела со злобой на Вин и не подсмеивалась над ее прической и высоким ростом. Вместо этого она делала все возможное, чтобы подружиться с мисс Чайльд и ее маленькой хорошенькой покровительницей, Сэди Кирк.