Чтение онлайн

Лэди Райган, удивительно моложавая женщина с дет­ским выражением лица, была энергичной воинствующей суффражисткой. Спасшись, при помощи своего сына от лондонской полиции, она отправилась путешествовать.

Сперва она слишком страдала от морской болезни, чтобы думать о том, что происходит у нее на родине, и ряд до­кладов, которые она намеревалась прочесть, был отложен. Теперь, находясь в Америке, она решила сделать все воз­можное при данном положении, разослав страстное феми­нистское циркулярное послание по всем штатам. Она про­водила большую часть времени в своей комнате над своими заметками. Кроме того, она добросовестно старалась пре­вратить мисс Рольс в суффражистку. На все остальное она не обращала никакого внимания, поэтому Эне не приходи­лось слишком беспокоиться о том впечатлении, какое «Мор­ская Чайка» произвела на лэди Райган. Приходилось опасаться Рагса и Эйлин, их наблюдательных глаз и развитого у них чувства смешного. Например, Эйлин имела манеру, когда ей казалось что-нибудь странным, говорить «это бес­конечно оригинально». Вещи, которые ее удивляли, были для нее «трогательными». Если бы только Эна достаточно знала жизнь графов и их семей, чтобы быть уверенной, что лорд Райган и Эйлин подразумевают в глубине души под «бесконечной оригинальностью» и «трогательностью» у Рольсов, то она не провела бы столько бессонных ночей. Рагс, может быть, и был слишком беден для графа, даже ир­ландского, но вряд ли он сделал бы предложение девушке, которую его сестра находила «бесконечно оригинальной».

Впрочем, лорд Райган вовсе не думал о женитьбе на до­чери американского миллионера. Он продолжал втайне вздыхать по своей ирландской кузине, которую оставил по ту сторону океана. Но зато маленькая лэди Эйлин влюбилась в Питера, о чем последнему не преминула сообщить его про­зорливая сестра. Питер вскоре дал понять лэди Эйлин, что мысли его заняты совсем другой особой, которую он поте­рял из вида после краткого знакомства. Со свойственной ей женской чуткостью, молодая девушка поняла, что этой осо­бой является никто иной, как модель мадам Надин, мисс Чайльд. Она окончательно убедилась в этом, когда узнала от своего брата, что после случайной встречи его и мисс Рольс с мисс Чайльд при посещении ими магазина Питера Рольса, Эна заклинала Райгана не сообщать об этом ни слова Питеру младшему. Эта романтическая история сильно подействовала на пылкое воображение лэди Эйлин, и она решила помочь Питеру вновь обрести потерянную нимфу. Читатель увидит, как она выполнила это свое намерение.

«Номеру 2884, В. Чайльд. Конверт с заработной платой. Подробности внутри». Эти слова Винифред прочла на изящ­ном пакете, который ей всунули в руки вечером, по окончании первой недели ее работы у Питера Рольса, хотя ей казалось, что таких недель прошло бесконечное множество. «Прочтите на обороте», — было напечатано крупными белы­ми буквами на черном фоне конверта, который надо было вскрыть, чтобы добраться до его содержимого и «подроб­ностей». Последние состояли из «вычетов за неявку, опоздания, ключи, печати, страхование и просчеты».

Но Вин ни разу не пропустила и не опоздала на службу. Будучи сверхштатной приказчицей, которой предстояло быть уволенной с окончанием праздников, она не нуждалась в отчислении своих в поте лица зарабатываемых пенсов на страхование, в этот огромный фонд, составлявшийся из еженедельных отчислений медяков, который для Питера Рольса играл почти такую же роль, как церковная десятина для папы. Благодаря хорошему здоровью и поведению, за­работанная ею сумма фактически была выдана ей сполна. Но зато это была кошмарная неделя, которая показалась ей длиннее всех предшествовавших недель ее жизни, вместе взятых, и если бы вместо шести она заработала сто долла­ров, такое вознаграждение не показалось бы ей чрезмерным.

Она устало отошла от окна конторы, повинуясь указа­нию «прочесть на оборотной стороне», и когда она шла по длинному коридору, слова «при болезни или плохом самочувствии немедленно обращаться в контору», звучали в ее ушах, в унисон с ее колеблющейся походкой.

Да, она «прочла оборотную сторону», изнанку жизни, которая показалась ей совершенно отличной от известной ей ранее стороны, подобно тому, как отличается светлая сторона луны от темной; стороны, которой общество редко интересуется и которую никогда не видит. Несколько не­дель тому назад, до того, как ее «гордый дух» соблазнил ее пересечь океан в поисках независимости, она, почувствовав себя так, как чувствовала себя сегодня вечером, решила бы, что она и больна, и плохо себя чувствует. Но теперь она знала, что сотни других девушек под этой же крышей чув­ствуют себя так же, как и она, и считают это совершенно естественным условием жизни. Они вряд ли испытывают к себе жалость, и она должна держаться так же стоически, как и они. Если когда-нибудь она потеряет мужество, ей придется расплакаться, а ведь она хвастала Питеру Рольсу младшему, что этого с ней никогда не случится.

Она подумала, что испытает некоторое облегчение при виде заработанных денег и, вынимая свои шесть долларов, уронила нечаянно из конверта листок белой бумаги. Он отлетел, вдоль по коридору, и сердце Вин сильно забилось, когда она поднимала его.

Неужели уже увольнение? Что сделала она такого, чтобы быть уволенной в конце первой недели — ведь, она так старательно работала. И странно, несмотря на усталость и уныние, она действительно боялась увольнения. Всего ми­нуту назад она задавала себе вопрос: «сколько еще подоб­ных недель я вынесу» и хотела, чтобы настал конец этому, все равно какой. А теперь она боялась перевернуть листок и прочесть на нем свою судьбу.

«Вас приглашают явиться в личный кабинет управляю­щего, во вторник, в 12 часов 45 минут», — было красиво на­писано на пишущей машинке как раз посередине листка бумаги.

Вин не знала, почувствовать ли от этого облегчение или тревожиться.

Вся усталость и нервное напряжение шести ужасных дней и шести отвратительно проведенных ночей сразу как бы вылились в приступ овладевшей ею тревоги. Как ни измучена она была, — а может быть, именно по этой причи­не, — она не в состоянии была итти к себе домой на Авеню Колумба.

Она была уверена, что, если она присядет или ляжет в постель, она сильнее почувствует ломоту в спине и горе­ние ног, чем если будет ходить. Ей хотелось, чтобы прият­ный ласковый чистый воздух освежил ее пылающие щеки, подобно холодной воде. Она испытывала потребность созер­цать звезды и проникнуться покоем и ночной тишиной, по­сле шума магазина, прежде чем она погрузится в вавилон­ское столпотворение Авеню Колумба.

«Я прогуляюсь по парку», — решила она. — «Это на меня должно хорошо подействовать. Когда я очень устану, я смогу отдохнуть несколько минут на скамейке и прислу­шаться к своим мыслям».

Это было одним из многих неудобств ее «дома». Там можно было почти одновременно слышать любые звуки, происходящие в мире, но невозможно было прислушиваться к собственным мыслям.

Когда она вышла на улицу, Эрла Эшера не было видно, и Вин была этому рада. Несколько раз на протяжении дня она раскаивалась в резкости, которую допустила по отно­шению к нему и которой он, вероятно, не заслужил, но те­перь она была благодарна этому обстоятельству за его от­сутствие. Медленно она пошла, заметно прихрамывая, как это бывает со всеми приказчицами в первые несколько не­дель их службы.

В парке было прекрасно, и, когда она подумала, как было бы хорошо, если бы голубые колышущиеся небесные занавеси скрыли от нее на время всю тяжесть жизни, маленький и удивительно тихий автомобиль проскользнул мимо нее. Свет фонаря позволил ей разглядеть фигуры двух мужчин в открытом автомобиле: одного впереди, правивше­го и другого сзади, сидевшего, скрестив руки.

«Как хорошо дышать свежим воздухом, спокойно при­слонившись к спинке сиденья и не нуждаясь в том, чтобы ходить», — подумала утомленная Вин.

Она позавидовала этой удобно устроившейся фигуре со скрещенными руками, как вдруг маленький автомобиль по­вернул обратно и, к ее удивлению, остановился неподалеку от нее. Машинально она остановилась, но сейчас же, как только один из мужчин выскочил из него, к ней вернулось присутствие духа и она пошла вперед ускоренным шагом.

Мужчина, однако, последовал за ней и заговорил: «Вы не узнаете меня? Это очень нелюбезно с вашей стороны. Во всяком случае, вы должны остановиться на минуту и дать мне возможность напомнить вам, где мы встретились. Я узнал вас, когда проехал мимо, и поэтому я вернулся обратно».