Чтение онлайн

— Если она тебе понравится, забирай ее сразу с собой. Если возникнут проблемы, позови меня, я же твой агент. Ну, все, теперь иди. Я подожду здесь.

Джон встал и с серьезным и гордым лицом поднялся по лестнице, постучал в дверь двадцать восьмого номера.

— Войдите, — раздался мелодичный женский голос.

Когда Джон Ролланд вошел в комнату, ему навстречу поднялась женщина с надменным взглядом и благородной линией губ.

— Фрау доктор Хаса? — спросил Джон с поклоном.

Он пронизывающим взглядом посмотрел на нее и милостиво улыбнулся, затем опустился в одно из кресел и закурил.

— Вы предпочитаете поговорить на английском или турецком? — спросил он как бы невзначай.

Дама удивленно посмотрела на него.

— Конечно на английском, — робко ответила она.

Джон рассмеялся, закинув ногу на ногу. Женщина была прекрасна, но очевидно не понимала о чем речь.

— Я принц Абдул Керим. Сейчас я вас заберу, потому что вы мне понравились.

Шесть виски подряд за один вечер, были явным перебором.

— Что, простите? — спросила женщина, сильно побледнев.

Джон смеялся.

— Вы, очевидно, меня не ждали. У меня больше нет дворца, но я здесь. Я стал продюсером, мне очень плохо в этом чужом мире. Мы могли бы выехать прямо сегодня.

— О, господи! — сказала дама, прикусив губу. — Что вам, собственно говоря, надо?

Джон наморщил лоб.

— Не глупите, — сказал он строго, — неужели я должен приказывать?

— Ну что вы, я уже иду, — проговорила она, стуча зубами, — мне нужно только позвонить горничной.

Дрожащей рукой она сняла трубку.

— Курц, ради Бога, приходите, пожалуйста, скорей сюда, — потом повесив трубку и собрав всю свою любезность, сказала: — Я пойду собирать чемодан. Через полчаса я буду готова, — и выскочила из комнаты.

Джон погасил сигарету и стал ждать. В комнату вошел угрюмого вида господин и поклонился.

— Доктор Курц, — сказал он, присев и посмотрел на Ролланда профессиональным взглядом. — Каковы ваши первые детские впечатления? — профессионально мягким голосом спросил принца.

— Корона, — чистосердечно признался Джон.

— О-о, — задумчиво произнес Курц.

Тем временем, Марион буквально влетела в бар.

— Виски, пожалуйста. Представляете, — говорила она потом бармену, — какой-то незнакомец врывается ко мне в комнату, говорит на английском, утверждает, что он принц и заберет меня с собой. Мой бывший муж — врач, поэтому я сразу поняла — мания величия.

— Какой ужас! — отвечал бармен.

Полный человек, мирно дремавший в уголке, внезапно откашлялся и крикнул:

— Счет!

Он поспешил через зал, поговорил о чем-то с портье и быстро поднялся по лестнице. Открыв дверь в номер двадцать восемь, он увидел доктора Курца, собирающегося стучать по колену Джона.

— Вам часто снятся поезда и самолеты? — спрашивал врач и Джон отвечал:

— Нет, мне вообще не снятся сны.

— О, — озабоченно прищурившись, воскликнул врач.

— Пойдем скорей, — крикнул Сэм по-турецки, — иначе может быть поздно!

Джон вскочил. Врач тоже поднялся.

— Ага, — сказал он и, взяв Сэма под руку, отвел его в сторону и шепотом спросил: — Вы, наверное, его надзиратель? Типичный случай мании величия. Склонность к маниакально-депрессивным состояниям. На чье имя мне выслать счет?

— Какой еще счет? — спросил Сэм раздраженно.

Доктор Курц сказал с достоинством:

— Я попрошу пятьдесят шиллингов за лечение.

— Достаточно и двадцати, — прошипел Сэм и протянул врачу банкноту. Потом он схватил Джона за руку и выволок его из комнаты.

— Я сразу узнал его, — сказал Джон, когда Сэм почти выволок его из отеля. — Этот врач муж моей невесты. Она хотела выиграть время, чтобы успеть сложить вещи. Ну, сейчас я думаю она уже готова.

— Помолчал бы лучше, — рявкнул Сэм, таща Джона к машине.

И лишь когда машина выехала со двора гостиницы, он сказал высокомерно:

— Запомни Джон, когда автор начинает вести дела без агента, он в результате, обязательно попадает в сумасшедший дом. Этот врач абсолютно прав — у тебя мания величия. Ты вообразил себе, что можешь вести переговоры без меня. Я завтра пойду к настоящей Азиадэ и сам улажу дело. Даже для брачного договора необходим агент.

Он говорил долго и надменно, а Джон погружался в собственные мысли.

— Сэм, — тихо проговорил он потом, — поверь мне, эта женщина была мне с самого начала несимпатична.

Он грустно покачал головой и сплюнул. Автомобиль покатил в Вену.

А в это время у дома на Рингштрасе остановилась другая машина с разбитым стеклом. Азиадэ взбежала по лестнице и наткнулась на Хасу со шляпой в руках, готового выйти из дома.

— Хаса, — закричала она, всхлипывая, — я обидела твоего друга Курца, я разбила машину, я разорвала сто долларов и бросила их в лицо незнакомым людям, и все это из-за Марион.

Она рыдала, уткнувшись в плечо Хасы. Он нежно поглаживал ее вздрагивающие плечи. Эта дикарка любила его, в этом не было сомнений, даже если такая любовь была незнакомой и непонятной, полной странных порывов, приступов и импульсов. Он погладил ее по голове и спокойно сказал:

— Никакой Марион больше нет, никакой Марион никогда и не было. Есть только Азиадэ.

Азиадэ с благодарностью посмотрела на него.

— Да, — сказала она, — есть только Азиадэ, и она забыла записать номер машины, на которую наехала. Не сердись, Хаса, я не хочу больше водить машину.

Сердито раскуривая сигару, Сэм Дут шел по Рингштрасе. Все ему в этой Вене не нравилось. Улицы казались безбожно широкими, дома постыдно низкими, и ни в одном кинотеатре не было афиши фильмов Джона.

— Летний сезон, — пробурчал он и пошел дальше.

Черт их дернул ехать в Европу, почему нельзя было поехать в Мексику или на Кубу. И вообще, напрасно Джон связался с женщинами, они всегда приносили дому Османов одни только неприятности.

Сэм остановился и стряхнул пепел. Прошло ровно шесть лет с тех пор, как он подобрал оборванного голодного Джона в каком-то подозрительном кабаке в Бовери. Его мудрое греческое сердце сразу почуяло большую удачу. Он накормил беднягу и окрестил его Джоном Ролландом. Однако за накрахмаленной рубашкой под фраком и красным паспортом скрывалась лабильная османская душа.