Чтение онлайн

– Тебя зовут, - возвращает меня в реальность голос Катастрофы.
– Девушка в машине...
– и она указывает на красный кабриолет у дороги.

Оглядываюсь: Симона тут как тут. Машет мне ручкой, улыбается...

– Прощай, Юлиан.

– Прощай, Катастрофа.
– Хочу было приобнять ее, да не решаюсь - просто пожимаю протянутую мне руку. И спрашиваю: - Куда вы теперь?

Девушка пожимает плечами, даже выдает слабую улыбку.

– Мы не пропадем, - произносит она без должного энтузиазма. И добавляет: - Спасибо за все.

Ответить мне нечего: киваю, разворачиваюсь и иду к поджидающему меня автомобилю. Равнодушно сношу объятие ее владелицы, позволяю поцеловать себя в губы... Чего я себе не позволяю, так это обернуться: обернуться и еще раз посмотреть в глаза своей нежданнонегаданной Катастрофе, наконец-то оставленной позади.

Автомобиль с Юлианом исчезает за поворотом, и мое сердце ухает в самые ноги... Рассыпается на тысячи мелких осколков. Так и вижу, как они скачут по тротуару прямо под ноги мамочке с коляской и проезжающему мимо автомобилю...

И кто, скажите на милость, утверждал, что до Юлиана ему нет никакого дела?

Кто убеждал себя, что поддался слабости только из жалости, мол, небольшая интермедия в собственном затянувшемся одиночестве... Небольшое плотское приключение, не более того.

Не более того?

Как бы не так.

А я ведь так надеялась, что ревела вовсе не из-за скорой разлуки с этим засранцем, укатившим сейчас с расфуфыренной девицей... Так хотела верить, что меня доводит до истерики всего лишь скорая необходимость искать нам с Ангеликой новое пристанище. Настоящее, не фейковое, как это было подле Юлиана... Но, выходит, просчиталась.

Боже, Эмили, какая же ты... Катастрофа!

– Ну, Лэсси, - обращаюсь к сидящему у моих ног ретриверу, - пора ехать домой. Тебя, верно, уже заждались!

Та не заставляет просить себя дважды и прыгает на переднее сидение. Я укрепляю автокресло с Ангеликой и готовлюсь занять водительское сидение, когда из-за угла выныривает все тот же красный кабриолет... Взвизгивает тормозами, привлекая всеобщее внимание, и я вижу Юлиана, направляющегося в мою сторону...

– Эмили... Катастрофа, - поправляется он на бегу, - ты еще не уехала...

Мое сердце пропускает удар. Буквально... Гляжу на него в трепетной надежде услышать что-нибудь душевное, чувственное... Любовное, блин. Но он произносит:

– Мы даже номерами телефонов не обменялись.
– И мнется: - Так, на всякий случай!

Спадаю с лица, и он, должно быть, это замечает: прокашливается, словно проглотил пролетающего шмеля, и проводит рукой по небритой с утра щетине.

– Ты это... уже знаешь, куда пойдешь?
– спрашивает так, словно ему это действительно интересно. И я, полная горького разочарования, отвечаю:

– Сначала отвезу Лэсси домой и получу свои деньги, а там видно будет.
– Вытаскиваю сотовый и начинаю диктовать номер.
– Чего не пишешь?
– спрашиваю парня.
– Или у тебя память на числа?

Вместо ответа он срывается с места и идет в сторону автомобиля своей расфуфыренной красотки, склоняется к ней через приспущенное водительское окно, о чем-то быстро переговариваясь. А потом... вытаскивает из багажника свою спортивную сумку с вещами.

Что бы это могло значить?

Гляжу во все глаза, боясь поверить в происходящее...

– Слушай, - спрашивает меня Юлиан, даже не обернувшись на недовольное взвизгивание шин за спиной, - тебя что-то держит именно в этом городе или тебе в принципе все равно, где жить?

Сглатываю. Хлопаю глазами. Роняю на пол ключ от автомобиля.

– Э... ну... мне, собственно, все равно, - лепечу какими-то полу слогами. Юлиан наклоняется и вкладывает ключ в мои враз ослабевшие пальцы.
– А что?

– Есть один вариант, - отвечает он.
– Не самый приятный для меня, признаюсь честно, однако... куда ты... с маленьким ребенком, - дергает головой.
– Если готова уехать, то я могу... предложить тебе крышу над головой. Хотя бы на какое-то время...

– Куда надо ехать?
– интересуюсь я.

И парень пожимает плечами:

– В Нюрнберг. Не так уж и далеко...

– Я согласна.
– Слова вырываются сами собой, и мое разбитое сердце вновь возрождается к жизни, подобно мифологической птице-фениксу.

Юлиан в смущении хмыкает, переступает с ноги на ногу и произносит:

– Здорово. Дай только сделать один звонок...
– И предупреждает: - Возможно, я стану ругаться матом - просто не обращай внимание.

Потом вынимает сотовый и отходит на несколько шагов в сторону, а я ломаю голову над тем, кому же он собирается звонить. Неужели отцу? Это было бы новым прорывом.

Абонент отвечает далеко не сразу, но все-таки отвечает... Стараюсь не подглядывать слишком явно, однако все-таки нет-нет да бросаю в сторону парня любопытные взгляды, особенно не могу удержаться в те моменты, когда он отводит смартфон от лица и ругается сквозь стиснутые зубы, - физиономия у него тогда злее некуда.

Все это длится в течение неполных пяти минут, а потом он сует телефон в карман и еще какое-то время стоит в стороне, как бы пытаясь совладать с самим собой.

Если он звонил отцу, тогда понятно, почему этот звонок дался ему с таким трудом... Наступить на горло собственной гордости и пойти на попятную - это подчас тяжелее, чем ребенка родить. Вообще странно, что он пошел на это...

Ради нас с Ангеликой?

Ради себя?

Сложный вопрос.

– Все, мы можем ехать, - говорит Юлиан, возвращаясь к автомобилю.
– Только для начала заедем в какой-нибудь галантерейный магазин... Мне нужно прикупить краску для волос... синюю краску для волос, - поправляется он. И, отреагировав на мои удивленно вскинутые брови, добавляет: - Такую, знаешь, быстро смывающуюся, ее еще на Хэллоуин используют.

И я, конечно, спрашиваю:

– Для чего тебе синяя краска для волос?!

Юлиан с секунду глядит на меня, как бы решая, доверить ли мне свою затею, а потом отвечает:

– Хочу покрасить кота фрау Трестер. Небольшой прощальный подарочек!

– Что, у фрау Трестер есть кот?
– удивляюсь я в первую очередь.
– А как же правила, те самые, за которые она так радела?

– Вот, - Юлиан сводит брови на переносице, - у нее, видите ли, специальное разрешение имеется на содержание животного... А нас... вас с Ангеликой, - поправляется он скоро, -она выставила за дверь, нисколько не заботясь о дальнейшем.
– И злорадно улыбнувшись: