Чтение онлайн

И тогда появилась она, Кристина Хаубнер: вошла в мою палату на третий день после родов и засюсюкала над колыбелькой спящей Ангелики.

– Какая красивая девочка! Вся в маму, сразу видно. Просто картинка, а не ребенок...
– И спросила: - Хочешь пожить у нас подругами? Дом у нас большой, и мы были бы рады приютить тебя на время. Что скажешь, согласна?

Я тогда даже имени ее не знала - вдруг она какая-нибудь похитительница детей!
– только вариантов было немного, и я скрепя сердце согласилась. Все лучше, чем ничего! Поживу недолго, подумала я, а потом найду что -то более подходящее и съеду как можно скорее.

Тем более, что медсестры в больнице отзывались о новой знакомой только в положительном ключе: мол, прежде она работала у них акушеркой, вот и теперь нет-нет да захаживает. Хорошая женщина. Сошлась с двумя другими одинокими старушками и поживает в свое удовольствие, мол, мне у них должно понравится. Не пожалею, коли соглашусь.

Я и не жалела... до этого момента. Теперь как-то боязно стало: мне говорили, конечно, что этот Юлиан та еще редкостная сволочь, но, чтобы вот настолько. Сегодня я впервые столкнулась с ним вживую, и эта встреча мне не понравилась. Хотя на фотографии он выглядел преотлично: эдакий красавчик, у которого отбоя от девушек нет. Я, что уж душой кривить, постоянно на таких и западаю...

– Давай ребенка, - глубоко задумавшись, я даже вздрагиваю, когда Бастиан протягивает руки к малышке.

– Прости.

– Похоже, знакомство с объектом произвело на тебя неизгладимое впечатление, -улыбается парень, вскидывая брови.
– Выглядишь испуганной.

– Такая и есть, - признаюсь на полном серьезе.
– Он выставил меня за дверь, ты же слышал.

– Слышал. Скверное начало... Однако мы к этому готовились, разве нет?

Он прав: у турбобабуль целая доска с расписанным по пунктам планом последующих действий. Наверное, я зря впадаю в панику...

Фрау Риттерсбах еще в первый наш разговор на эту тему так и сказала: «Юлиан - твердый орешек, не сомневайся, но и мы сами не лыком шиты». Так чего я, спрашивается, раскисаю? Нельзя позволить первой же неудаче выбить почву у себя из-под ног.

– Она, должно быть, хочет спать, - обращаюсь к Бастиану, держащему Ангелику на руках.

– Давай я ее укачаю.

Он машет головой:

– Отдыхай, сам справлюсь. Потренируюсь на будущее...
– и заговорщически мне подмигивает. Неужели они с Эрикой планируют завести ребенка? Почти готова спросить об этом, когда кто-то стучит в дверь, и мое сердце пропускает удар. Это ведь еще не Юлиан, правда? Прислушиваюсь... Нет, не он. Выдыхаю и улыбаюсь новому гостю.

– Привет, Алекс.

– Привет, «подсадная утка».
– Он подходит и целует меня в щеку. Говорят, он шесть лет провел в инвалидной коляске, во что сложно поверить: сейчас он лишь немного прихрамывает при ходьбе, да и то значительно меньше, чем пару месяцев назад, когда мы увиделись с ним впервые. Не представляю, какая коляска могла удержать эту кипучую энергию, облаченную в человеческое тело. В этом он очень похож на бойких старушек, втянувших меня в данную авантюру... Мне нравится наблюдать их дружеское взаимодействие, такое, как сейчас, например: когда фрау Риттерсбах тянет у Алекса из рук тонкую тросточку черного дерева, которую тот носит скорее по привычке, чем из практической надобности, и замечает:

– Хватит уже строить из себя столетнего старичка, мой мальчик. Когда есть под рукой красивая девушка, сухая коряга, вроде как, ни к чему.

Она говорит о Стефани - эти двое практически неразлучны - поэтому в словах старушки есть определенный резон. Та как раз входит в комнату, улыбаясь каждому присутствующему... Замечает Бастиана и машет ему рукой. Но останавливается подле Алекса и берет его под руку.

– В чем дело?
– недоумевает она, заметив обращенные на себя взгляды.
– У меня лицо вымазано?

– Не бери в голову, - отвечает Алекс.
– Просто кто-то считает тебя моим костылем. Стефани - я вижу это - стискивает пальцы Алекса чуточку сильнее.

– Я рада им быть, - произносит она совсем тихо, скорее для него одного, нежели для публики.

Я в смущении отвожу глаза: есть в этих ребятах что-то особенное. Их умение любить, должно быть, самоотдача, с которой они это делает, бескорыстие и нежность, от которых мне всегда не по себе. Я так не умею. По крайней мере, с Карлом у нас так ничего и не получилось... А теперь поздно и говорить.

– Итак, - фрау Риттерсбах выставляет на середину комнаты доску с расписанными пунктами нашего плана, - знакомство Эмили с объектом состоялось, и мы можем смело вычеркивать первый пункт.
– Это она и делает с помощью черного маркера.

Алекс интересуется

– Как все прошло?
– и я невольно морщусь, не в силах сдержать изобличающую мимику.

Он с пониманием качает головой, мол, мне очень жаль, милая Эмили, только не я ли тебя предупреждал. И вслух:

– Хорошо, что еще жива осталась. Должно быть, он пожалел тебя ради Ангелики.
– И в сторону фрау Риттерсбах: - Вы уверены, что наш план сработает?
– И заметив, должно быть, ее нахмуренные брови, как бы оправдывается: - Мне просто жаль мучить Эмили. Она, в конце концов, ни в чем не виновата.

Хайди Риттерсбах с надеждой глядит в мою сторону:

– Но она вовсе не против помочь нам, не так ли, милая?
– спрашивает она.

И я, конечно же, подтверждаю ее слова. Я слишком многим обязана Кристине и остальным турбобабулям, чтобы теперь пойти на попятный. Хотя, не скрою, именно так и хочется поступить...

В этот момент разносится трель дверного звонка.

Мое сердце снова пускается в пляс... Остальные тоже подбираются, словно воины перед началом жестокой битвы. Кристина встает с дивана и манит меня за собой: теперь это точно Юлиан, а, значит, нам предстоит разыграть маленький концерт.

– Это он, - шепчет она мне, выглядывая в глазок.
– Приготовься.

Так, главное не грохнуться в обморок: что-то я совершенно на нервах. Даже в затылке ломит...

– Добрый день, молодой человек, - произносит фрау Хаубнер, распахивая дверь. Окидывает Юлиана (а на пороге именно он) оценивающим взглядом и осведомляется: - Что-то продаете или как?

Слышу насмешку в голосе парня, когда он отзывается своим:

– Неужели я похож на торгаша? Не смешите меня, право слово.
– И спрашивает: - Эмили Веллер здесь живет?

– Эмили Веллер?
– абсолютно натурально удивляется Кристина.
– Вы, что же, ее дружок? Тот самый, что заделал ребенка и бросил бедняжку в интересном положении?
– Ее голос становится почти угрожающим. Ей бы на сцене играть, так здорово у нее выходит!
– Если это действительно вы, - продолжает она, - то потрудитесь позаботиться о девочке с ребенком... По крайне мере, подыщите им хорошее жилье. Сегодня я пустила ее в последний раз: я, знаете ли, не в том возрасте, чтобы целыми днями выслушивать детское нытье. Голова просто раскалывается...
– И кличет меня: - Эмили, тут безответственный папаша явился. Тебя ищет! Поторопись.