Чтение онлайн

– Опять?!
– будит меня презрительный голос, и я понимаю, что задремала.
– Прикройся уже, смотреть тошно.
– Я натягиваю на себя банный халат, который использовала вместо покрывала, и с опаской гляжу на полуобнаженного парня, вальяжно проследовавшего в сторону кухонного уголка.

На нем только низко сидящие джинсы и подозрительно-довольная улыбка в пол лица.

Что он задумал?

– Выспалась?
– обращается он ко мне. И я, слишком взвинченная, а потому неадекватная, ляпаю первое, что приходит в голову:

– На Плутоне есть подземный океан.

Этим я, кажется, застаю Юлиана врасплох, так как он переспрашивает:

– Что, прости, я, кажется, не расслышал?

– На Плутоне есть подземный океан, - повторяю совсем тихо, сетуя на собственную привычку выдавать бессмысленные, казалось бы, факты в момент наивысшего нервного напряжения.

Глаза Юлиана слегка сужаются, фокусируясь на моем лице.

– Ты в принципе-то нормальная?
– спрашивает он.
– Может, у тебя ку-ку, с головой не в порядке?

Я даже не обижаюсь: Карл постоянно называл меня «маленькой сумасшедшей». Наверное, такая я и есть: кто бы еще в трезвом уме и твердой памяти согласился ввязаться во всю эту канитель с перевоспитанием большого мальчика.

Большого... симпатичного мальчика со скверным характером!

Невольно обращаю внимание на грудные мышцы парня, нахально выставленные на всеобщее обозрение, ну, то есть, на мое индивидуальное обозрение в данном конкретном случае. Никак хочет смутить и прогнать меня из дома...

Не получится - слишком многое для нас с Ангеликой поставлено на карту.

– Согласись, про подземный океан на Плутоне ты, действительно, не знал?
– отвечаю вопросом на вопрос. Пора взять себя в руки и перестать трястись...

И Юлиан изгибает губы в язвительной насмешке:

– О да, как я мог упустить такую жизненно важную информацию!

Говоря это, он выглядывает в окно и моментально спадает с лица.

– Черт возьми, - орет он на всю квартиру, - что здесь делают эти полицейские? Они ведь не собираются пасти нас у дома?
– и он стискивает кулаки.

– Офицер Марш сказала, что будет контролировать ситуацию, ты должно быть упустил это, - произношу как можно осторожнее, не желая вызвать приступ еще более яростного негодования со стороны парня. И тот, действительно, оборачивается с гневно выпученными глазами:

– Какого, спрашивается, лешего, ты вообще заявила этой бабе, что я отец твоего ребенка?

– осведомляется он с едва сдерживаемым негодованием.
– Совсем с катушек слетела? Не нашла другого козла отпущения?
– Менторским тоном: - Отвечай, любопытно послушать.

Складывает руки на груди и глядит на меня, не мигая.

Так, как меня там учили... Прокручиваю в голове наставления турбобабуль и произношу:

– Просто они застукали меня спящей в автомобиле с ребенком и начали расспрашивать, кто я и что я, есть ли у меня родственники и все такое прочее... Я запаниковала: кроме тебя, я никого в этом городе не знаю.
– Пытаюсь казаться несчастной сироткой, нуждающейся в помощи.
– И признайся только, что мне некуда податься, могли бы начаться проблемы из-за Ангелики: сказали бы, что я плохая мать, не способная создать ребенку соответствующие условия жизни и... Ну сам понимаешь, я не могла этого допустить!

– И потому оболгала меня?
– негодует молодой человек.
– Вон, полюбуйся, - тычет пальцем в окно, - они нас теперь пасут в своем автомобиле? Я на это не подписывался.

Я возражаю:

– Подписался... в документе этой ночью.
– И так как перекошенное лицо Юлиана снести не так-то просто без анестезии - восклицаю: - У медуз нет мозга, нет сердца и нет скелета.

– И так несколько раз по кругу, прикрыв глаза и отрешившись от всего мира.

Наконец слышу хлопанье дверцы холодильника и звук включившегося электрического чайника. Приоткрываю глаза и оцениваю обстановку...

– Ты снова на связи?
– спрашивает парень.
– Таких идиоток, как ты, я еще никогда не встречал.

Приходится признать:

– Я такая в единственном экземпляре.

– Это я уже понял.
– И как будто смягчившись: - Завтракать будешь? Правда, есть только чипсы.

И я - в ответ:

– Есть пачку чипсов каждый день - это то же самое, что в год выпивать пять литров растительного масла.

– Может заткнешься уже, - стонет парень, откидывая надорванный пакетик с чипсами в сторону.
– Весь аппетит перебиваешь.

В этот момент Ангелика подает голос, и я переключаю внимание на нее. Кажется, первую волну негодования мне удалось пережить... Надо рассказать обо всем турбобабулям.

Однако прежде, чем это произойдет, следует закрепить свои позиции: и я, выждав какое-то время, произношу:

– Послушай, мне тоже не особо хочется напрягать тебя своим присутствием, просто не было другого выбора. И раз уж так вышло - давай потерпим друг друга какое-то время...

– Два дня, - вносит предложение Юлиан.
– Больше я вряд ли выдержу!

– Не уверена, что смогу найти работу и квартиру за столь краткий срок, - произношу неуверенным голосом.

И он спрашивает:

– Так ты уже не работаешь в баре?

– Выгнали из-за дочери. Мне было не с кем ее оставлять...

На самом деле я просто-напросто подменила знакомую фрау Риттерсбах - еще одна маленькая уловка в нашем коварном плане.

– Всегда знал, что от детей одни проблемы, - заявляет парень. И присовокупляет: - Сделала бы аборт, и дело с концом!

Он сам не понимает, о чем говорит, но его слова бьют по больному, и от внезапной вспышки негодования я так и вскипаю, не в силах сдержаться:

– Лучше бы твоя мама сделала аборт, когда узнала о своей беременности, ты, идиот ненормальный!
– ору в сердцах, хватая диванную подушку и запуская ей в обалдевшего парня. Тот даже не успевает прикрыться, и та впечатывается в его идеально красивое лицо...

– Зачем ты это сделала?
– рычит он, отпинывая подушку в сторону и порываясь в мою сторону. Лицо злющее, аж страшно... Подхватываю Ангелику и выставляю ее перед собой на вытянутых руках, подобно животворящему кресту, способному отгонять злые силы.