Чтение онлайн

К стеле «Новгородская область» мы прибыли в полтретьего ночи. Тим громко орал: «Хитч-хайкеры, эгей!» Но на эту кличку стопщики не отзывались. По следам мы нашли лагерь, в котором все уже спали. А у нас с собой не было палатки — потому что у меня её вообще не было, а Тим бежал из реанимации. Был один спальник, не очень-то толстый, и одна пенка. И тёплая одежда.

Но тут Тим применил свои знания выживальщика. Будить мы никого не стали. Раздули угли затухшего недавно костра и попили горячего чаю, а потом Тим раскидал угли с горячей земли — костёр горел долго, настелил лапника — благо, елей росло много, на него положил пенку, и мы вдвоём забрались в спальник, застегнув его до пояса. И не то что не замёрзли — было даже жарко.

Поутру люди удивлялись, обнаружив на костре двухголовую тушку. И рассказывали, что ночью от холода просыпались почти все, вылезали из палаток и бегали по трассе, чтоб согреться, пугая редких дальнобойщиков. Это была моя первая ночёвка в зимнем лесу, и с тех пор у меня нет страха перед холодом: нужно просто правильно согреваться. Спасибо Тиму за науку.

Основная тусовка, конечно, происходила вечером, а утром почти ничего не осталось. На эту встречу приехал Воров — это была единственная Эльба, которую он почтил своим присутствием, разочаровался и больше не приезжал. Был там и Кротов: мне запомнилось, что он по привычке из странствий по диким местам мочился не отходя от костра, только отвернувшись к ближайшему дереву. Ещё он продавал свою новую книгу «Вперёд, к Магадану!» формата А4, все экземпляры нумерованные. На моём он написал: «Желаю увидеть Колыму». Но я её до сих пор не увидела. Гуменики были, но с Воровым не разговаривали. Можно по старым хроникам посмотреть, кто из старых хроников присутствовал на сей исторической встрече.

Тогда понятие «Эльба» ещё не родилось. Мероприятие называли кто встречей, кто слётом, кто съездом, а кто даже случкой. Потом кто-то случайно сказал «встреча на Эльбе» — и всем понравилось, и прилипло, так и осталось. А для краткости такие слёты стали именовать просто Эльбами.

Стоянка на границе областей оказалась неудобной. Весной, если не ошибаюсь, Фил Леонтьев на гонках заночевал под посёлком Ижицы Валдайского района, потому что там есть источник. Ему понравилось, рассказал другим — и с тех пор Эльбы происходят в Ижицах три раза в год: весной, летом и осенью. Собирается порядка 200–300 человек, практически все старые знакомые. Кое-кто уже обзавёлся собственными машинами, они обязательно подвозят автостопщиков. Святой источник оборудовали купальней и часовней с иконами (не автостопщики оборудовали, кто-то другой), а раньше там был простой жёлоб с водой. Несколько красивых сосновых полян вмещают всех желающих. На одних кострах бухают не по-детски, на других не пьют совсем. Обязательно поют песни, в том числе из автостопного фольклора. Иногда кто-то (обычно из АВП) централизованно рассказывает о новых путешествиях и/или продает книги. Традиционное развлечение — игра в «слона»: две команды образуют 2-3-этажные живые постройки, которые стараются развалить одна другую.

Разъехаться после Эльбы бывает очень трудно: велика конкуренция на трассе и нет нормальных позиций, но эта трудность и считается привлекательной. С того первого места на границе областей разъехаться было легче: в паре километров был ж/д переезд.

Идею поддержали автостопщики в регионах, откуда на трассу М10 ехать далеко. Зимнюю Эльбу традиционно проводят в Псковской области около посёлка Пустошка — где мы с Филом варили гречку. Теперь есть и Поволжская, и Уральская, и Белорусская с Украинской, и ещё множество Эльб. Информацию можно найти в «Вольном календаре» Артёма Шадрина.

Тима же Волкодава забрал с первой Эльбы кто-то из питерцев. Дней десять он прятался в Питере от мести мафии. А мне начали названивать его родственники и декан факультета. Кому-то из общих знакомых я оставляла свой телефон, и вот теперь меня хором умоляли найти Тима и убедить его явиться в милицию: он сбежал, а его избитые противники остались, и теперь на него навешивали всю уголовщину. Я нашла Тима в Питере, но он категорически отказывался возвращаться: якобы мафия страшнее милиции. Дело раздувалось, и наконец бывшая девушка Тима смогла его убедить. Тут и мне в Питер по делам приспичило. Вот какая я была подрывная, а сейчас бы точно поленилась два раза подряд так далеко ездить. Это была та самая историческая поездка, когда попутчица Аля кинула меня под Тверью, и я добралась одна — и перестала бояться одна ездить. В общем, через десять дней я снова везла побитого Тима, но в обратную сторону. Уголовное дело закрыли, но из аспирантуры его всё же отчислили. Восстанавливаться он не захотел. Был подающий надежды автоконструктор, а стал раздолбай.

Хотя, что это я — на себя-то посмотреть…

«Победив» во «втором Чемпионате России», мы с Филом решили принять участие в «первом Чемпионате Московской области» — гонках по бетонному кольцу вокруг Москвы. Фила московское раз-долбайство устраивало гораздо больше, чем питерская упёртость. В прошлый раз мы были единственными, кто прошел всю намеченную трассу. Здесь история почти повторилась: мы не добрались до финиша, но другие участники сошли еще раньше. По пути была дача Васи Игнатенко, а погода случилась плохая. Чемпионат Московской области плавно перешел в чемпионат Васиной дачи. А мы с Филом честно рубились, хотя и поняли по отсутствию соперников на трассе, чем дело пахнет.

Ночь застала нас под Рузой. Трасса «умерла», и мы взяли рест. Обследовали парочку окрестных домов: выхода на чердак нет, на входах в подвал замки. Планировка в квартале типовая, а других домов вокруг не видно. Мы поленились искать открытый подвал и обосновались в подъезде на последнем этаже, где неожиданно получили от хозяев горячий ужин.

Поутру мы вышли на трассу, проехали еще немного по кольцу, осознали бессмысленность нашего предприятия и свалили по радиусу в город. А наши горе-соперники продрали глаза гораздо позже — и тоже потянулись в Москву. Толпа человек в десять дефилировала по проселку между дачами, срывая позднюю рябину за чужими заборами. Их догнал «Жигулёнок», набитый пассажирами, и рефлекторно тормознул: вся толпа энергично потрясала большими пальцами.

— В сторону Москвы подбросите?

— Что, всех?!

— Нет, Вася останется.

Этот перл был запечатлен на видео. Но самое гротескное было впереди — бесстыжий Шанин потом смеялся над нами, за то, что мы мёрзли и мокли вместо оттяга на даче! И снова присвоил нам титул победителей.

Вскоре после моего знакомства с Шаниным Школу автостопа выгнали из МГУ. Потому что прознали, что Шанин там давно не учится. А у нас с папой была трёхкомнатная квартира, причём по субботам папа работал: в его музее выходным был понедельник. Потому мероприятие, называемое «шанингом», некоторое время проходило не у Шанина. Два года подряд Школа автостопа собиралась у меня дома: раз в неделю в субботу. Мне присвоили красивое звание координатора. Да я по жизни координатор: начальником быть не люблю, а вот координировать процессы — хлебом не корми. Не голова, но шея.

Мне нравилось удобство: никуда ездить не надо, все сами приходят, а после них ништяки к чаю остаются. Правда, приходилось отвечать на телефонные звонки, обычно совершенно одинаковые. Будет — не будет, во сколько, и адрес. Со временем я поумнела и купила автоответчик. Большинство народу я быстро построила, чтобы по утрам не звонили: я сова. Но некоторые новички иногда звонили в восемь утра в выходной, а потом, приходя, робко спрашивали:

— А кто это у тебя такой хриплый матом отвечал в трубку?

— Это я отвечала.

— Не может быть!

Ещё после тусовок приходилось убирать в квартире — но это меня не напрягало, всё равно же убираться регулярно надо. И постоянно образовывались вписчики. Эти два года у меня была открытая вписка: я предоставляла ночлег абсолютно всем желающим, чем сильно напрягала папу. С тех пор у меня предвзято негативное отношение к хиппам. Они бездельники! И считают, что другие — такие же, и беззастенчиво пожирают чужое время. А ещё они считают: «всё вокруг колхозное, всё вокруг моё», часто берут вещи без спросу и забывают вернуть, или возвращают в свинском виде. А взамен предлагают свои вещи, совершенно мне не нужные, и удивляются, чем я недовольна.

Теперь я фильтрую вписчиков, и никто не уходит обиженный. Ну, почти. Кто на вписках себя вести не умеет, того забодаю, забодаю, забодаю! Основной принцип автостопа я не нарушаю: меня подвозят, кормят и вписывают те, кто хочет, и я вписываю тех, кого хочу. И кормлю, когда хочу, а чаще вписчики кормят меня. А вот Антон Кротов всегда кормит вписчиков — но только гречкой. Так ему нравится.

Те, кто вписывает меня или Кротова, всегда остаются довольны. Никогда не жаловались, зато хвалили и приглашали ещё. Жизнь в путешествиях прекрасно учит уживаться с людьми.