Чтение онлайн

– Расследование уже инициировано, я не смогу просто забросить это дело.

– И не надо, дай его другому!

– Ты думаешь другой ничего не найдет?

– Не найдет, если это будет Райдер...

– Кевин?!
– Фрэнк неподдельно удивился.
– Кевин тоже работает на тебя?!

– Что значит работает?
– Розарио засмеялся своим прежним смехом.
– Он работает на тебя, а меня объединяет с ним лишь дружба!

– Твою мать!
– Фрэнк покачал головой.
– Помню, что он больше всех порывался заниматься этим делом про наркотики в школе. А я-то думал, что все это только из-за этой девчонки... Теперь все понятно... теперь карты мне открываются...

– Да, я просил Кевина в свое время поговорить с тобой об этом деле, но ничего тогда не вышло, ведь ты можешь быть упрямым, когда захочешь, дружище! Но сейчас... с твоей помощью, я надеюсь, одну проблему мы разрешим! А?

– Я попробую, - пробубнил еле слышно Фрэнк.

– Отлично!
– лицо Розарио растеклось в улыбке. Он нагнулся вниз и что-то сделал рукой под сиденьем. К ногам Фрэнка вдруг выскочил белый толстый конверт.
– Это половина, вторую половину ты получишь после того, как школой займется Райдер. Думаю это будет не так сложно, особенно учитывая, что у девчонки с Райдером есть какие-то там особые отношения.

– Это уже не мое дело, - сухо заметил Фрэнк и быстро засунул себе во внутренний карман куртки конверт.
– Насчет же Джона... хорошо!

– Я в тебе нисколько не сомневался, Фрэнки!
– затараторил быстро Розарио.
– Ведь приятно общаться с умным человеком, к тому же с таким профессионалом!

Фрэнк молча дернул ручку автомобиля и дверь с еле слышным щелчком открылась. Он вылез на улицу и не спеша пошел к своей машине. Тело дрожало от нервного напряжения, но возможно, это был лишь дождь, лишь моросящий мерзкий дождь. Сзади зажглись фары, захрустели колеса по асфальту и машина Розарио, быстро набирая скорость, понеслась вперед по дороге. Фрэнк добрел до своей машины, открыл дверь и без сил плюхнулся на сиденье.

– Вот твою мать!
– Фрэнк закрыл дверь и уставился туда, где быстро удалялись вдали две красные точки фар.
– Теперь я влез в это дерьмо. Я, Кевин, Розарио...
– Он неодобрительно покачал головой, - мы все будем плавать в одной луже говна: я, Кевин и Розарио...

XIII.

Несмотря на то, что первый разговор с Розарио произошел уже почти год назад, между Фрэнком и Кевином до сих пор не было сказано ни слова. Каждый знал друг о друге, каждый знал, что каждый знает друг о друге, но даже оставаясь наедине, никто не смел разрушить установившийся между ними статус-кво. Нередко Фрэнк ловил на себе мимолетный взгляд Кевина, быстрый беглый взгляд, брошенный как бы невзначай, но говоривший так много. Фрэнк невольно отворачивался и на лице старого ветерана, как у юной девушки, вспыхивал румянец. Они по-прежнему спорили о политике, говорили о спорте, обсуждали женщин, но каждый из них чувствовал, что этот разговор продолжался лишь потому, что он должен был продолжаться, лишь потому, что такие разговоры есть в любом "нормальном" мужском коллективе.

Джон закончил заниматься расследованием произошедшего в школе через неделю после этого разговора у бара. Произошедшее через несколько дней на западе двойное убийство, вынудило Фрэнка перекинуть Джона с "игрушек" на вещи серьезные. Школой, как и было обещано, занялся Кевин. "Я не думаю, что там что-то серьезное, - успокаивал Джон сестру, которая была недовольна тем, что брату не дали довести дело до конца.
– Фрэнк прав, наверняка детские шалости. Да и Кевин. Уверен, что если там что-то действительно есть, он это найдет". Но прошел месяц, прошел второй, прошло уже почти год, а Кевин так ничего и не нашел. "Детишки побаловались и хватит!
– сказал как-то Фрэнк Линде на дне рождения Джона, - сама знаешь, дети в наше время не те, одна дурь в голове".

И на самом деле, в школе всё поутихло. Больше не происходило ничего, что могло бы хоть как-то намекать на наркотики. Дети оставались детьми: все те же драки, все те же кажущиеся надуманными взрослым шалости и проблемы. Поначалу Линда пыталась, как и до Джона, довести до Кевина серьезность всех своих подозрений, но увидев скептическое полунасмешливое отношение, и сама начала иронизировать над собой. Со временем жизнь в небольшом северном городке вернулась в свое прежнее русло. Снова потянулись долгие зимние вечера, и вот настало короткое северное лето.

Линда долгое время не могла забыть то первое ощущение, которое оставил в ней Кай. Смешанное чувство чего-то особенного, что чувствовалось в этом человеке и одновременно чувство жалости, которое посещало ее каждый раз, когда она видела его, никак не выходили из ее головы. Ей было искренне жалко человека, который, несмотря на свои тридцать с лишним лет, в душе оставался лишь малым ребенком, совершенно беззащитным и до глупости наивным. Она не могла не помочь ему не потому, что была психологом и чувствовала профессиональный долг; она чувствовала ту потребность, которую ощущает сильный, наблюдая за тем, как мучается рядом слабый. Даже после того, как Кай получил на руки все документы и прошел полноценное медицинское обследование (которое, впрочем, точно так же не выявило ничего серьезного), Линда продолжила проводить с ним свои встречи, пытаясь помочь ему настолько, насколько это было возможно.

– Он как дитя! Как малое дитя!
– говорила она Джону одним вечером, сидя на террасе с бокалом вина в руке.
– Мы все рождаемся одинаковыми, как чистый лист. Потом каждый из нас получает воспитание и образование. Каждый из нас становится тем, кем он стал, проходя определенный путь личностного развития. Когда-то и Кай был другим. Скорее всего в своей прежней жизни, до всего этого, он был не таким, каким сейчас. Он родился в неблагополучной семье, у его родителей были проблемы с алкоголем. Он не просто ушел из дома в поисках счастья в другом городе, в поисках карьеры, ведь он пошел в лес, прочь от всех, желая остаться наедине лишь с самим собой! Это говорит о высокой степени его разочарования в людях! Он разлюбил их, и... и это понятно, это объяснимо! Его родители, его знакомые, соседи (она невольно вспомнила Анну и двух ее сыновей), были далеки от образцов поведения. Они все, весь тот мир, который окружал его, стал вызывать у него отвращение!

– Я не заметил в нем какую-то ненависть к людям, - отвечал ей Джон.

– Ее нет, теперь нет! Его прошлая жизнь, со всем ее негативом, стерта из памяти. Я говорила с Джеффом, врачом, кто его осматривал... он считает, что очень велика вероятность того, что он больше никогда и ничего не вспомнит о том, что с ним было!

– Не думаю, что для него это будет большой потерей...

– Наверное да! Скорее всего да! Я помню твои слова, который ты мне тогда сказал и, ты был прав - ведь то, что с ним произошло в этом лесу, то, что вызвало в нем эту травму - дало ему новую возможность в этой жизни, новый шанс! Это происшествие, инцидент, что там с ним произошло - оно вычеркнуло из его памяти всю грязь, который накапливалась в нем все эти годы. Теперь он будто родился заново, как ребенок, который нуждается в помощи, нашей помощи! Мы можем... мы должны помочь ему, заново воспитать его, образовать, сделать из него личность, развитую личность, а не какого-то дикаря, который всех и всего боится!.. И главное, мы должны отгородить его из той среды, от которой он тогда убежал!

– Я так говорил?
– смеялся Джон, гладя на сестру, которая уже погрузилась в мир каких-то своих фантазий. Впрочем, он не хотел ничего разрушать, хоть и не смотрел на мир через те же очки, что и Линда.
– Ты права! Наверное, права!
– отвечал он ей.
– Все в твоих руках! Думаю, он будет тебе благодарен!

– Послушай!
– продолжала оживленно Линда.
– Вчера я разговаривала с Уайтманом. Он мне рассказал, что очень доволен тем, как Кай работает. Он делает все быстро и хорошо, он всему учится буквально на лету! Ему нравится работать, видно, что он старается, что он хочет добиться чего-то!