Чтение онлайн

Он внимательно слушал, считая в голове.

— Земля производит Металл, повелевает Водой и подавляется Деревом, скрывается Огнем, — бормотал он. — Стебель и ветка в инь, рожденные от звезд и спустившиеся к земле, это вусю, — он задумался на миг, а потом повернул глаз ко мне с резкой сосредоточенностью. — Положение луны в час Первой земной ветви?

— Луна будет сиять во дворце Вэй.

— Вэй, Людские врата, — сказал он. Созвездие?

— Джиши, — отец.

— Джиши… — испуг мелькнул на лице отца. — Не может быть. Он не посмеет. Но трупы…

— Что, отец? Что такое?

Он закрыл глаз. Он сидел, напряженный, и тишина была такой густой, что казалось, что он пытался изменить мир своим желанием. Когда тени будут темнее всего, луна будет в созвездии Джиши, что означало «Гора трупов».

Его глаз открылся.

— Лю Цянь, — сказал он. — Эта гнилая жаба. Я вырву его внутренности и суну ему в рот.

Я замешкалась.

— Отец, что он задумал?

Отец молчал. Он хмуро смотрел на окно, размышляя. Через пару минут он посмотрел на меня.

— Ты знаешь историю Кулу-Янлина?

Кулу означало скелет, а янлин — вид мстительного призрака. Но вместе это ничего не значило.

— Нет, отец, — сказала я.

Он выглянул в окно еще раз, отчаяние охватило его лицо.

— Я знаю только об одном Кулу-Янлине из всей истории Китая. Его вырастил мужчина. Это было семьсот лет назад, когда правила династия Сун. Я рассказывал тебе о династии Сун, Ах Ли? — отец говорил тоном учителя.

— Сун была периодом великих достижений, отец.

— Китайцы изобрели первый компас. Во время династии Сун. Мы напечатали первые бумажные деньги. Еще до Сун один из даоши использовал первым Огненную медицину. Знаешь, как зовут это белые?

— Да, отец, — ответила я. — Порох.

— Сун была великим периодом для даоши. На севере был храм, названный Золотым храмом для созвездия духа. И это было чудом, Ах Ли. Он был красно-золотым, дымоход был в сто футов высотой. Во дворе был пруд, говорили, туда приходили купаться божества. Адепты Золотого храма десятки лет составляли канон Дао. Порой они находили свитки и книги злой магии. Злые заклинания появлялись как грибы везде, где могли. Они пришли с Шелкового пути, как и другие товары. Даоши Золотого храма собирали злую магию с земель Японии, Малайи и Сиама. Говорилось даже, как наносить смертельное прикосновение. Пять ударов, убивающие мгновенно, — он поежился и притих на миг. — Все это зло заперли в Чумной шкатулке. Они очистили мир от злой магии. Это было удивительное достижение, Ах Ли. А потом, — сказал он, напрягшись, — на севере Китая появились нучжэни.

Он говорил о них раньше. Дальше он скажет «грязные дикари».

— Грязные дикари, — сказал он. — Нучжэни отказывались от правления династии Сун. Они объединились и дали отпор. Они убивали людей, патриотов, верных императору. Они вредили, Ах Ли. Орда варваров захватила север. Аббат Золотого храма не собирался позволять грязным дикарям уничтожать это чудо. И он отпер Чумную шкатулку, где хранились свитки яо шу, нашел чары, что отгонят орды. Для этого требовались трупы сотни людей, — сказал отец.

Все начало проясняться жутким образом. Меня привлекала логика в Дао, все сочеталось в идеальной уравновешенной системе. И мне были противны даоши, извратившие Дао. Даоши, использующие яо шу, грязную магию, были ужасны.

— Чтобы вырастить Кулу-Янлина, — продолжал отец, — нужны трупы сотни плохо умерших людей. Сотня убитых, раздавленных или умерших голодной смертью. Но даже этого мало. Сотня тех, чьи трупы не похоронили, чьих имен нет в Зале предков.

— Хао Сунди, — прошептала я. Хорошие братья, как звали злых призраков.

— Да, хорошие братья. Но это не все, — сказал он, — ведь их причина смерти должна была оставаться с телами. И красный миазм должен задержаться там, где они умерли. Им нужно было умереть так ужасно, чтобы их смерть запачкала землю.

Он молчал пару мгновений и думал. А заговорил он так, словно читал лекцию:

— Заклинание, которым призывают Кулу-Янлина, схоже с тем, что создает цяньшень. Цяншень опасен, но это собака, что плохо умерла. Ах Ли, представляешь монстра из сотни ужасно умерших людей?

Я покачала головой. Он повернул голову к окну.

— Год Земной собаки, осень и горная триграмма. Ночью, когда звезды соединены в инь, десять небесных стеблей и двенадцать земных ветвей, аббат храма собрал трупы сотни людей. В одиннадцать часов луна искрилась во дворе Джиши, и он исполнил ритуал. Он вызвал Кулу-Янлина. Монстр был выше храмов, от его шума содрогались холмы. Когда нучжэни пришли к Золотому храму, они увидели, что их ждет огромный монстр. Кулу-Янлин сокрушил их, Ах Лин. Орды пали, словно насекомые. Он съел их заживо, от хруста их костей убежали даже самые смелые. Но Кулу-Янлин остался голоден. Контроль Даоши над великаном имел свои переделы. Монстр ушел и поглощал все, что мог найти. Коров, лошадей, людей. Кулу-Янлин забирал их огромными руками и съедал заживо. И оставался голодным. И аббат решил уничтожить Кулу-Янлина. Он был седьмого сана, но его магии не хватало. Он нанял всех фермеров, и они боролись копьями и лопатами. Аббат вызвал Пять призраков, но они лишь замедлили его. Они использовали огненную медицину. Ракеты, фейерверки и примитивные огнеметы. Ничего не работало, и Кулу-Янлину хватало крикнуть, и люди хватались за голову от боли. Но аббат смог победить Кулу-Янлина.

— Как, отец? — спросила я.

— Неизвестно, — признал он и надолго замолчал. На его лице я увидела признаки старой боли, внутренней борьбы. — Ты знаешь, как зовут аббата Золотого храма поклонения духу, Ли-лин?

Я покачала головой.

— Его звали Ли Чженрень, — сказал он.

Мои глаза расширились.

— Основатель родословной Маошань?

— Да, — сказал он. — Основатель моей родословной. Ли Чженрень одолел Кулу-Янлина. Когда нучжэни напали снова, он отдал Золотой храм и убежал на юг Китая с династией Сун. Там он основал род Маошань, посвятил жизнь борьбе с духами и подавлению яо шу.

Он лежал тихо, и я думала о его рассказе. Обо всем. Семь веков наш род сражался с монстрами. Мы охраняли Призрачные врата, убивали или изгоняли духов, сражались с монстрами и порой умирали в бою. И все это, больше восьмидесяти поколений борьбы, было результатом стараний человека, пытающегося исправить причиненный вред. Ли Чженрень призвал Кулу-Янлина. Он из ста трупов создал монстра.

От мыслей о трупах стало не по себе. Я коснулась живота, ощутила, где меня порезал Лю Цянь. Порезы еще саднило. Гнев бурлил во мне. Я все еще хотела отомстить за то, что он со мной сделал, но теперь это казалось мелочью. Порезы были мелочью.

Что Том Вонг хотел от Кулу-Янлина? Он собирался убить Бок Чоя, это очевидно. Но это могло сделать заклинание проще. Куда не требовалась сотня трупов.

А потом я вспомнила слова Тома. «Сила — новый метод», — сказал он. Сила. Этого хотел Том. Он увидел смерть моего мужа и захотел силы. Возжелал ее. Смерть моего мужа показала ему, что оружие сильнее боевых искусств. И Том хотел то, что сильнее пистолетов.

Я знала, что он задумал. Том Вонг хотел воевать с лучшим оружием на своей стороне. Кулу-Янлин будет его оружием. Он начнет с малого. Убьет Бок Чоя и ту сторону китайского квартала. И все послушаются его, боясь перечить.