Чтение онлайн

Что, во имя богов, с ней случилось?

– Генерал Наджа, – Кензо заставил свое лицо принять невозмутимое выражение. – Мне следует пожелать вам доброго утра или спокойной ночи? – он взмахнул запястьем, затем поморщился от пронзившей его боли. Руки упали по бокам, раскачиваясь на утяжелённых ремнях. – Простите, что этого не знаю. Здесь... этого просто так не поймёшь.

Несмотря на внешний вид, рычание Наджи ничуть не утратило своей злобности.

– Заткнись, сторонник кеед. Я не в настроении для светской беседы. Последние несколько недель были… – она поморщилась. Одна её рука была согнута под пальто. Она неловко двинула ей, а потом вновь переключила свою злость на Кензо, почему-то ещё острее, чем раньше. – Прошло достаточно времени – пора поговорить.

Хотя воздух был пронизывающе холодным, Кензо весь вспотел, стараясь не показывать на лице боль.

– Что бы вы хотели обсудить? – безмятежно спросил он.

Зарычав, Наджа дёрнулась вперёд, как будто хотела ударить его, но резко остановилась, снова вздрогнула, повернулась всем телом к своей горничной, согнулась пополам и тяжело задышала. Рука под пальто снова дёрнулась. Казалось, она не могла ни отпустить девушку, ни толком воспользоваться другой рукой.

Облегчение накрыло Кензо головокружительной волной. Она не может причинить ему боль. По крайней мере, не сегодня.

– Что с вами случилось, Наджа? – спросил он.

– Тут не ты задаёшь вопросы, а я! – её черты исказила ярость. – Кироку, сумку!

Девушка-ящерица поставила фонарь на землю. Она осторожно отвела Наджу к стене камеры, о которую та могла опереться сама, а потом сняла сумку с плеч и опустилась на колени перед Кензо.

– Покажи ему заколку, – приказала Наджа.

Кензо ждал и смотрел. Хотя у него кружилась голова и он с трудом стоял на ногах, несмотря на оковы и боль, которая искрилась и гудела по всему телу, теперь его разбирало любопытство.

Кироку порылась в сумке, её красновато-коричневая чешуя блеснула в свете фонаря. Она достала какой-то предмет и протянула его Кензо, чтобы тот посмотрел.

Это была маленькая серебряная брошь из тех, что южане любят цеплять к своим сари и саронгам. Он видел такие у многих жителей Китори и Цзяны и знал, что дизайн уникален для каждого клана. Эта булавка имела форму одуванчика с колючими усиками, обвивающимися вокруг стебля.

Сердце Кензо сильно забилось. Но он сохранил бесстрастное выражение лица и поднял взгляд.

– Ну? – допытывалась Наджа. – Узнаёшь? Кому это принадлежит?

Взгляд Кензо снова опустился на брошь. Он уже видел такую раньше, правда, не в виде булавки, а в виде рисунка на куске ткани. Часто именно так он общался с Ханно и их союзниками: с помощью посланий, завернутых в ткань, чтобы их было легко заправлять в мантии и незаметно передавать из рук в руки, а также быстро сжечь после прочтения. Этот дизайн был взят из сообщения Кошачьего Клана об устроенных ими перебоях в работе торговых путей, обслуживающих дворец. Одуванчик был их неофициальным символом — выносливый цветок пустыни, способный выжить даже в самых суровых песках.

Он притворился, что внимательно рассматривает брошь, и соврал:

– Я никогда её раньше не видел.

Губы Наджи скривились.

– Карта, – сказала она после паузы.

Убрав булавку обратно в сумку, Кироку достала свиток. Он был потрёпан, бумага помята и местами порвана. Она развернула его.

Света от фонаря было ровно столько, чтобы разглядеть, что на карте. Кензо пробежался глазами по бумаге. Карта выцвела и местами сильно обгорела, но он смог разглядеть скопление того, что на первый взгляд показалось абстрактными холмами и поселениями на фоне более толстых мазков кисти. Горные хребты? Какой-то горный пейзаж? И тут его осенило. Это были острова.

Архипелаг клана Чо на северо-западе Китори.

Обозначений не было, но он узнал очертания острова Чо в центре скопления – на всём побережье Ихары не было другого подобного архипелага. Он застыл, стараясь не выдать своего растущего любопытства — и беспокойства — относительно того, откуда всё это взялось в сумке Наджи.

– Архипелаг Мерсинг, – сказал Кензо. Нет смысла это отрицать. Он был уверен, что Надже тоже известно, что изображено на карте. – Планируете поездку в Чо?

– Не я, – белая лиса уставилась на него.

Кензо навострил уши. Неужели он слышит в её голосе какую-то дрожь? Его глаза снова окинули ослабевшую фигуру Наджи, теперь более внимательно. Почему она вечно прячет руку под пальто?

Но, как и он, Наджа тоже изо всех сил старалась не показывать своего дискомфорта. Она вздёрнула подбородок и продолжила:

– Мы перехватили их на побережье Шому, когда они угнали лодку. По нашим данным, они направляются на юг. Шпионы на побережье это подтвердили, а эта карта ясно показывает, каков их следующий пункт назначения. Линкор уже идёт по их следу, так что сомневаюсь, что они когда-нибудь доберутся туда, но на всякий случай мы решили попросить тебя объяснить нам. Чего Ханно со своими сторонниками хочет от клана Чо?

Спокойствие на лице Кензо казалось приклеенной, удушающей маской:

– Понятия не имею. Как я уже говорил раньше, Кетаи Ханно никогда не делился со мной другими планами помимо убийства Короля...

– Врёшь!

Наджа инстинктивно дёрнулась под действием гнева, несмотря на неудобства. Когда она метнулась к нему, её тёплое пальто наполовину соскользнуло. Она споткнулась и подхватила пальто. Кироку подбежала, чтобы не дать ей упасть. Генерал снова схватилась за стену. Тяжело дыша, Наджа выпрямилась с помощью Кироку. Её гнев и боль сопровождались чем-то другим, гораздо худшим: досадой.

Всё это произошло очень быстро. Но Кензо увидел, что прячет белая лиса — правую руку. Или, скорее, её отсутствие.

Теперь это была всего лишь культя, отрезанная ниже плеча и обмотанная бинтами. Ещё несколько бинтов удерживали обрубок на груди, но они ослабли, когда Наджа набросилась на него.

Закутавшись снова в тёплое пальто, Наджа кипела, словно ей не терпелось прямо там перерезать когтями ему горло. Пока она оправлялась от досады из-за своей новообретённой инвалидности, у Кензо проснулась жалость.

Он не был поклонником белой лисицы, но ему не доставляло удовольствия видеть её калекой. Он никому не желал боли, даже тем, кто её заслуживал. Он прекрасно понимал, что из-за травмы Наджа станет лишь злее и жёстче, что было для неё столь же важно, как и наличие кислорода в воздухе. Вот чего ему действительно было жалко – не потерю руки. Он знал множество демонов и людей-инвалидов, которые были способными, счастливыми и сильными. Но когда тобой движат людоедские эмоции, которые отравляют всех, кто к тобой общается... От этого пострадает прежде всего она сама.