Чтение онлайн

– Это моя комната, – хмуро возразил Ху Вэй, – и моя кровать. Я буду спать здесь.

– Ты на собачьем коврике за дверью спать будешь, – пригрозила Ху Сюань. – Если ещё что-нибудь выкинешь, я тебя на цепь посажу!

Ху Вэй помрачнел, но смолчал.

«Всё-таки сестру он побаивается, – решил Ху Фэйцинь и невольно подумал: – Вот это было бы зрелище – Ху Вэй на цепи или на собачьем коврике!»

Ху Сюань скормила Ху Фэйциню лечебную пилюлю и ушла. Ху Вэй сел на стул возле кровати, мрачный, как грозовая туча. Нижнее веко его левого глаза подёргивалось.

«Сам виноват», – подумал Ху Фэйцинь и собирался сказать что-нибудь в назидание, но…

– Мне показалось, что ты умираешь, – глухо проговорил Ху Вэй.

«И почему виноват он, а совестно мне?» – смутился Ху Фэйцинь.

Ху Цзин отпил из чашки и с отвращением посмотрел на неё. Чай показался ему невкусным. Он предпочёл бы вино, но какой порядочный лис пьёт вино средь бела дня? Да у него и без вина голова шла кругом. Он всё ещё пытался осмыслить то, что происходило в поместье в последние несколько дней.

Лисы притихли, принюхались, так сказать, но морды у них всегда были повёрнуты на юго-восток, что бы они ни делали. Покои Ху Вэя располагались как раз в юго-восточном крыле.

По словам Ху Вэя, он привёл в мир демонов Лисьего бога, но Ху Цзину не слишком верилось, что этот мальчишка с дырой в животе настоящий бог. Не то что бы он много богов перевидал в своей жизни, но… Бог не бог, а небожитель, да ещё и сын Небесного императора! И вот в этом-то Ху Цзин как раз и не сомневался: он видел Небесного императора и мог с уверенностью заявить, что этот Ху Фэйцинь его отпрыск, потому что сходство было налицо.

В общем, с какой стороны ни посмотри, а грозило это неприятностями всему лисьему роду!

Ху Цзин пригладил усы, отставил чашку и решил наведаться в юго-восточное крыло и устроить непрошеному постояльцу допрос с пристрастием. Рана в животе, он полагал, нисколько не мешает говорить.

Но примчался лис-слуга и доложил:

– Глава Великой семьи Мо нанёс визит в поместье Ху!

– Что? – поразился Ху Цзин. – Что Мо Э забыл в Лисограде?

На этот вопрос ответа лис-слуга не знал. Мо Э, глава клана рогатых демонов, пришёл в поместье Ху в сопровождении слуг и велел передать главе клана Ху, что желает его видеть и говорить с ним, но почему и о чём – он не уточнял.

Демоны – так велось с незапамятных времён – были разобщены и редко покидали территории своего обитания без крайней необходимости. В последний раз кто-то из глав других Великих семей просил о встрече… когда это было?.. ещё во времена прадеда Ху Цзина! Тогда Великие семьи собрались, чтобы разделить скорбь утраты после очередной войны с небожителями.

– Почему именно сейчас? – недовольно спросил Ху Цзин и невольно задался вопросом, а не связан ли этот визит с появлением бога в лисьем поместье?

Впускать демонов Мо в поместье Ху Цзин не собирался, поэтому встретил их у ворот. То, что он увидел, ему нисколько не понравилось. Мо Э, как и доложил лис-слуга, явился в поместье Ху не один, а в сопровождении слуг, нагруженных сундуками, свёртками и шкатулками. Они расставили их у ворот и отошли.

Мо Э, высокий, статный, с двумя рогами на лбу, с киноварной меткой между ними, синеглазый – у всех демонов Мо синие или зелёные глаза, – приосанился, увидев выходящего к воротам Ху Цзина. Старый лис заметил за его спиной зеленоглазого демона, демонёнка даже, который то выглядывал из-за плеча Мо Э, то прятался за него. Ху Цзин слышал, что у Мо Э есть сын, и верно предположил, что это он и есть – Мо Гун, наследник Великой семьи Мо.

«Ещё бы гарем свой приволок», – раздражённо подумал Ху Цзин.

– Приветствую Ху Цзина, – сказал Мо Э, отвесив вежливый поклон.

– Приветствую Мо Э, – ответил тем же Ху Цзин.

Демоны старшего поколения не утруждали себя церемониями и обращались друг к другу запросто, по имени. Они были слишком стары, чтобы заботиться о таких мелочах.

– Что тебе нужно, Мо Э? – спросил Ху Цзин.

– Я слышал, в твоём поместье остановился Лисий бог, – сказал Мо Э. – Мы принесли ему дары.

Ху Цзин поглядел на сундуки и свёртки. Они ему не понравились. Уж больно они походили на свадебные дары!

– Даже если так, с какой стати демонам Мо приносить дары Лисьему богу? – возразил Ху Цзин.

– Я должен отблагодарить его за спасение моего единственного сына, – сказал Мо Э, выталкивая вперёд Мо Гуна. Тот смутился и неловко поклонился Ху Цзину, залившись румянцем.

– Лисий бог спас твоего сына? – фыркнул Ху Цзин. – Впервые об этом слышу.

– Но это так, – сказал Мо Э.

– Я не могу тебя впустить, – сказал Ху Цзин, хмурясь. – Лисий бог ранен.

– Я знаю, что он ранен, – кивнул Мо Э. – Эту рану он получил, спасая моего сына.

– Что? – протянул Ху Цзин. – Кто-нибудь скажет мне, что тут происходит?

– Я! Я скажу! – запрыгал возле Ху Цзина Недопёсок.

Ху Цзин вздрогнул. Чернобурка будто из пустого места возникла. На самом-то деле Сяоху вылез из духовной сферы.

– Ты ведь тот перерождённый демон, которого притащил с собой А-Вэй? – сказал Ху Цзин. – Как там тебя?

– Сяоху, – сказал Недопёсок, виляя хвостом. – Я всё видел и могу рассказать.

Он поглядел на демонов Мо и помахал зеленоглазому Мо Гуну лапой. Тот ответил тем же.

«Они ещё и знакомы», – недовольно подумал Ху Цзин.

– Рассказывай тогда, – велел он Недопёску.

Недопёсок постарался на славу. Он был не слишком удачлив в культивации, но если ему что-то нравилось или если его что-то пугало или впечатляло, то он запоминал это с устрашающей точностью. События в Небесном дворце он воспроизвёл дословно, а когда пришло время рассказывать о небесном копье, то он подобрал веточку и сделал вид, что проткнул себя. Если бы он вздумал заняться актёрством, его театр одного актёра имел бы неслыханный успех.

Ху Цзин был так потрясён, что у него отвисла челюсть. Чтобы небожитель вступился за демона перед самим Небесным императором?

– Так всё и было, – сказал Мо Гун.

– А ты-то как проник на Небеса? – воскликнул Ху Цзин, схватив Недопёска за шиворот. – О таком даже чистопородным мечтать нечего, а ты всего лишь лисий недопёсок! Да небесная защита тебя бы в клочки разорвала, ступи ты хоть одной лапой на территорию Небес!

Сяоху почувствовал, что его переполняет гордость. Не за себя, за Ху Фэйциня.