Чтение онлайн

– Хм… излечила? – предположила Шу Э.

– Как?

– Я растворила лечебную пилюлю в воде и дала тебе напиться. Ты был в полузабытьи и, должно быть, не помнишь…

– Одна пилюля излечила смертельную болезнь? – всё ещё резко прервал его Чангэ.

– Это была редкая пилюля, – уклончиво сказала Шу Э.

– И не только излечила, но и вернула мне силы, – с напором продолжал Чангэ, – отнятые Небесным ритуалом!

– Это была очень редкая пилюля, – уточнила Шу Э после запинки.

Чангэ вспыхнул, сбросил её руки со своих плеч и встал, разворачиваясь к Шу Э лицом. Вероятно, устроил бы допрос с пристрастием или накричал… Взгляд его застыл, когда он увидел окровавленную повязку на глазах Шу Э.

– Что случилось, Шу Э? – со страхом воскликнул Чангэ, схватив Шу Э за плечи.

– Это была единственная в своём роде пилюля, – уточнила Шу Э, сдерживая улыбку.

– Твои глаза… тебе… – забормотал Чангэ, встряхивая её.

– Это пустяки, – возразила Шу Э. – Последствия всегда…

– Твой владыка наказал тебя? – резко прервал его Чангэ, подразумевая Повелителя теней.

Шу Э решила, что Чангэ говорит о Юн Гуане. Видимо, каким-то невероятным способом узнал, что Шу Э у него служит.

«Небожитель, – подумала Шу Э, – им всё известно».

– Владыка меня ещё не наказывал, – возразила Шу Э небрежно. – Это было наказание десяти владык ада… Чангэ, не нужно…

Чангэ, стиснув зубы, усадил Шу Э за стол и стал разматывать повязку с её глаз. Ему приходилось врачевать разные раны, он знал, как останавливать кровь и запечатывать сосуды и духовные каналы. Глаза Шу Э были выдраны начисто, нечего было лечить. Чангэ содрогнулся.

– Просто чудовищно, – пробормотал он.

– Я легко отделалась, – возразила Шу Э. – Всё могло быть хуже.

– Легко?!

– Чангэ…

– Из-за меня ты… – задохнулся Чангэ. Глаза его заволокло слезами.

– Ты ведь не думаешь, что меня это ослепило? – сердито сказала Шу Э, прижимая пальцы к его подглазьям и стирая горячие капли. – Чангэ, я вижу тебя так же хорошо, как и прежде. Все тени мира – мои глаза. Я лишилась всего парочки, сущие пустяки… И винить ты себя не должен. Я сама решила для себя, что…

– Молчи! – оборвал его Чангэ. – И не мешай мне тебя врачевать.

Шу Э обиженно поджала губы и положила руки на колени. Чангэ подложил ей под веки два небольших кокона шелкопряда, вымоченных в травяном отваре. Нельзя позволять векам срастаться, тогда Шу Э останется слепой навеки.

– Я уверен, в Небесном дворце есть артефакты, позволяющие возвратить зрение, – сквозь зубы сказал Чангэ. – Я достану их для тебя.

– Если ты хотя бы подумаешь о чём-то подобном, – прошипела Шу Э, и её голос опять стал нечеловеческим, таким сложным для восприятия, что у Чангэ зазвенело в ушах, – я тебя…

– И стоило тогда меня лечить? – невольно улыбнулся Чангэ прозвучавшей в голосе Шу Э угрозе.

Лицо Шу Э вспыхнуло, она оттолкнула руку Чангэ, которую тот хотел положить ей на лицо, и уточнила:

– Тени тут же спеленают тебя, как младенца. Никакая техника не в силах их разорвать. И на силу небожителя я бы не полагалась, – добавила она едва ли не сердито, – против меня она совершенно бесполезна.

– Это я уже знаю, – серьёзно кивнул Чангэ, припоминая, как ловил «демоницу», и завязал глаза Шу Э чистой лентой.

– Это был мой выбор, – сказала Шу Э, заметив в углу рта Чангэ скорбную складку, – уважай его. Я поступила бы точно так же, даже если бы знала, чем всё закончится. И нечего себя винить, – добавила она ещё сердитее.

Чангэ погладил её по щеке, прикоснулся к её губам поцелуем. Сердитое выражение тут же истаяло с личика Шу Э. Чангэ, подумав, взял её на руки и отнёс на циновку.

– Мы ведь в храме? – напомнила Шу Э удивлённо.

Чангэ покачал головой. Это уже не имело значения.

– Даос Речного храма пускается во все тяжкие… – хихикнула Шу Э.

Краска залила лицо Чангэ, но он не остановился. Шу Э расслабленно раскинулась на циновке, позволяя ему сделать всё самому, и пошевелилась всего один раз, только чтобы обвить шею Чангэ руками и прижать его к себе.

– Ты останешься со мной? – спросил Чангэ потом.

– Не сейчас, – покачала головой Шу Э. – Я должна уйти. Но я вернусь. Быть может, здесь пройдёт больше времени, чем ты можешь себе представить, но я к тебе обязательно вернусь.

Чангэ с болезненным стоном притиснул её к себе. Шу Э мысленно крякнула: в руках Чангэ теперь была сила небожителя, повезло, что Шу Э не простая смертная, не то бы Чангэ её просто-напросто сломал.

Но эта крепость объятий – последних объятий! – была необыкновенно сладка.

Чангэ выпрямился, опёрся о мотыгу и вытер пот со лба рукавом. Земля на окраинах Синхэ была каменистой и трудно поддавалась обработке, а ему нужно было выкопать семь новых могил. На волокуше, прикрытые соломенной циновкой, лежали тела умерших этой ночью крестьян. Болезнь в Синхэ пошла на убыль, умирали теперь не все, но каждый день приходилось кого-то хоронить.

Чангэ, завязав нижнюю половину лица платком, как и полагалось могильщикам, забрал трупы и повёз их на деревенское кладбище. В Синхэ не было принято сжигать тела, и Чангэ не решился нарушать старые традиции, потому зарывал трупы в землю и читал у могил сутры, призванные успокоить души умерших.

За стуком мотыги о землю он расслышал сухое старческое покашливание и поднял голову, чтобы посмотреть, кто к нему подошёл, полагая, что это кто-то из деревенских. Но это был незнакомый старик в грязновато-серой хламиде, накинутой поверх белых одеяний. Опирался он на деревянный посох.

– Юноша, – сказал старик, – далеко ли до деревни Синхэ?

Чангэ снова опёрся о мотыгу:

– Это и есть деревня Синхэ. Но тебе не стоит в неё заходить, в деревне мор. Там, – он указал в сторону леса, – обходная дорога.

Старик поднял руку:

– Мне непременно нужно в деревню Синхэ. Говорят, в ней живёт даос, который лечит людей. Мне нужно с ним повидаться, я болен.

Чангэ скользнул по нему быстрым взглядом:

– Ты не кажешься больным.

Старик усмехнулся: