Чтение онлайн

– Что я тебе сделала? – тихо спросила она, содрогнувшись всем телом, словно от страшного проклятия.

– Я устал. Сейчас бесполезно говорить о прошлом. Его уже не изменить, но и забыть я его не могу. Это потом уже, намного позже я узнал, что наш сын, которого я любил больше всего на свете, был вовсе не моим сыном. Твой папочка ловко сбыл тебя с рук… Он думал, что с замужеством ты образумишься и станешь серьезнее, но получилось все не так, как ему этого хотелось, хотя, по большому счету, вполне предсказуемо.

Сильвия слушала, затаив дыхание. Она испытывала к этому большому и чужому человеку странное чувство. С одной стороны ей было жаль его, с другой – она его просто боялась. В то же время понимала, что он вполне нормальный мужик, трудяга, и ужасно несчастен среди этой холодной сказки, – она вздохнула. Александр понял ее вздох иначе.

– Скажи, был ли у нас после всего, хоть маленький шанс?

– Ты, что же, никогда меня не любил? – спросила робко, вместо ответа.

– Наверное, нет, – ответил так тихо, что она скорее догадалась, чем услышала. – Ты была молода и красива. Первое время я был увлечен тобой, возможно, даже, влюблен… Однако это быстро прошло. Я не хочу сейчас об этом говорить. Не знаю, зачем ты согласилась на этот брак? Думаю, что рождение ребенка от неизвестного отца не сильно ударило бы по авторитету твоего папочки, и он вполне смог бы воспитать внука. Я пережил столько унижений. Это продолжалось из года в год и уже вошло в привычный образ жизни. Много лет одно и то же. Теперь же, мне и подавно не за что тебя любить, – он поднял на нее взгляд. В нем не было ни злобы, ни ненависти, не было и знакомого ей, насквозь пронизывающего холода.

– Ты еще молод, – Сильвия неожиданно погладила его по голове, как ребенка, которого нужно обязательно пожалеть. – Для мужчины – это не возраст. Я думаю, что никогда не поздно все начать сначала. Задумайся над моими словами. Никакая компания, бизнес и положение в обществе не заменит простого человеческого счастья. Ты хоть знаешь, что это такое? – спросила и тут же сама ответила: – Это, когда хочется идти домой, – при этих словах она с горечью подумала о себе.

В отсутствие мамы, она долгими вечерами одиноко бродила по улицам. Иногда заходила в библиотеку и засиживалась в читальном зале до его закрытия. Но чаще брала билет на последний сеанс, лишь бы только не идти домой, где ее никто не ждал. Конечно же, в ее активе имелось несколько подруг, сокурсников и одноклассников. Но у них давно уже были семьи, дети и нескончаемые житейские заботы.

– Прости меня, если можешь, – сказала вполне искренне, потому что была уверена, что Женни, если и вернется, никогда не попросит прощения у мужа. Ей захотелось чем-то компенсировать ту пустоту, которую занимали длительные и ненужные обоим отношения. – Прости, – повторила и быстро вышла из кабинета.

Сильвия закрылась на ключ и с облегчением плюхнулась в кресло-качалку. Было не по себе. Она попала не только в странную историю, оказалась причастной к чужой трагедии, но и стала участницей слишком сложных событий и отношений. Имела ли она на это право? Шуре понадобилась помощь, а она проявила слабость и не смогла ему отказать.

Да, Шура… Значит, если верить словам Александра, вся эта история не так проста, как казалась ей до сих пор? Он обманывает не только родственников и окружение Женни, а, по большому счету, он и ее обманывает. Можно ли его за это осуждать? Доктор Ямпольский добросовестно отрабатывает деньги, которые ему заплатили за лечение Женни, и спасает репутацию клиники, хотя и не совсем честным путем. Он же не виноват, что пациентка не хочет выздоравливать? Старается, из кожи вон лезет, а она все лежит, как бревно и пока никому неизвестно, что будет дальше?

Сильвия распахнула окно и вдохнула полной грудью. Несколько раз тряхнула головой, чтобы избавиться от наваждения. Поцелуи огнем горели на губах. Она хорошо понимала, что эти ласки предназначались не ей, и от этого на душе было нехорошо. Не отпускал грустный взгляд и лицо, словно высеченное из камня с крутым волевым подбородком. Только сегодня она поняла, что этот большой и, на первый взгляд, грубый человек, легкораним и страдает уже много лет от безысходности в отношениях с женой. А отец? Он страдает больше всех, чувствуя свою вину за то, что сначала не смог достойно воспитать дочь, а потом не сумел устроить ее жизнь так, чтобы его единственный ребенок был счастливым. Похоже, в этой семье все по-своему несчастны и безмерно страдают от этого, еще больше мучая друг друга.

Вспомнила маму и всхлипнула. Этот круговорот лжи засасывает все больше. Слабым утешением служило лишь избавление от опасного соседства с Натали. От той можно было ожидать любого подвоха. Все оказалось намного легче, чем можно было предположить. В какой-то момент она испугалась, что Александр не отдаст экономку, будет за нее бороться и уже приготовилась к этому. Но его только позабавил этот эпизод.

В прохладной постели она долго ворочалась и не могла уснуть. Поцелуи чужого мужа будоражили сознание. Стоило лишь закрыть глаза, как она с новой силой чувствовала его горячее дыхание и такое волнующее прикосновение губ. Шура целовал ее совсем не так.

Проснулась Сильвия перед обедом. Посмотрела на часы и, присвистнув, быстро вскочила с кровати. День был теплый и солнечный. Как легко привыкаешь к праздности, когда ничего не надо делать, никуда не надо спешить и совершенно нечем заняться.

Она опустилась на мягкий ковер и, приняв позу кошки, несколько раз сильно прогнулась. Потом перевернулась на спину, сделала пару упражнений для брюшного пресса, чтобы не потерять талию и решила позвонить отцу.

Наверное, раньше Женни не очень баловала его своим вниманием. Голос Льва Давыдовича показался взволнованным. Немного поболтав, они договорились провести вечер вместе, заказав столик в каком-нибудь тихом ресторанчике восточной кухни.

Отец немного задержался и заехал за ней уже в сумерках. Сильвия тщательно готовилась к встрече. В меру накрасилась, но так, чтобы макияж соответствовал настроению вечера. Выбрала в гардеробе Женни длинное облегающее платье, и старательно подобрала к нему аксессуары.

Красивое платье – само по себе праздник, но на красивой женщине это уже не платье, а целая поэма. Поймала себя на мысли, что привыкает быть красивой и это ей нравится. Волосы, ярко подкрашенные пару часов назад, поразительно гармонировали с цветом платья и были взбиты в высокую прическу.

Отец откровенно любовался ею, расплывшись в широкой улыбке.

– В моем возрасте опасно появляться с такой красавицей в обществе. Того и гляди, решат, что я уже ни к чему не годен и попытаются тебя увести, – пошутил он.

– Что ты папа? Ты у меня еще хоть куда. Любая красавица рядом с тобой будет чувствовать себя уверенно и комфортно, – она обняла его за шею и поцеловала в щеку.

За этой сценой их застал Александр, застыв на пороге от неожиданности. Она ему мило улыбнулась, и снова прижалась к отцу.

– На сегодня я похищаю твою лучшую половину, – Лев Давыдович не скрывал хорошего настроения. – Если не возражаешь, я привезу ее завтра. Пускай погостит немного в родительском доме и мне, старику, не будет так одиноко.

Александр пожал плечами. От него ничего не зависело.

– Думаю, мое согласие не требуется, вы уже все решили сами, – он не сводил глаз с Сильвии.

– Сегодня мы с папой ужинаем в восточном ресторане, – похвасталась она. – Мне так давно этого хотелось.

Он проводил их взглядом с террасы. Когда внушительный джип выезжал за ворота, она на прощанье помахала ему рукой и послала воздушный поцелуй.