Чтение онлайн

Огурчик, словно услыхав мои мысли, выскакивает из пещеры, призывно размахивая руками.

– Иду!
– Машу ему в ответ, но когда подхожу к нему, то останавливаюсь - чуть в стороне от входа видны четыре аккуратных холмика с шлемами от скафандров посредине.

– Экипаж?
– Показываю глазами на могилы.

– Они, - вздыхает хозяин: - Эрен, - его рука указывает на ближайший: - Капитаном был. Сильный мужч-ина. При посадке ударился. Сильно.

Он говорит уже почти совсем нормально, лишь изредка спотыкаясь на отдельных словах.

– Тут Лексал, наш штурман, - продолжает он и я чуть прикусываю губу - жаль. Штурман бы мне ой как пригодился.

– Потом Михаил и Шарв - они механиками были, - заканчивает он представление погибших, но выдержать приличествующую моменту паузу мне не удаётся - едва смолкнув, робинзон тянет меня за рукав: - Пошли. Говорить будем, - его лицо расплывается в довольной улыбке: - Говорить хорошо. Я так хочу говорить.

Следую за ним. Ну да, он к этим могилам уже привык, пройдя сквозь горечь потерь и отчаяние оказавшегося в одиночестве человека. И ведь не только прошёл, выдержал, оставшись человеком, а подобное достойно уважения. Вот я, окажись на его месте - пытаюсь примерить на себя судьбу робинзона, смог бы я остаться таким? Следящим за собой, латающим одежду и не потерявшим надежду, что когда ни будь сюда прибудет корабль, готовый вернуть меня к людям? Выдержал бы я сорокалетнюю пытку одиночеством? Не знаю.

Из пещеры тянет дымком и вместе с ним до меня доносится аромат жаренной рыбы. Желудок, которому не перепадало и крошки уже почти двое суток, врывается нетерпеливым ворчанием и я, не имея сил сопротивляться, шагаю внутрь пещеры.

Запись 100

Остров. Рассказ доктора биологии Снуга.

Пройдя сквозь грубо вытесанный силами природы вход, я оказался внутри пещеры, к созданию которой была явно приложена человеческая рука. Да, та самая, что может крепко держать лазерный резак, придавший ровный вид стенам и полу. Потолка резак касался меньше и он, кое где сумел сохранить свой природный вид, что придавало всей пещере какой-то незаконченный облик.

Да - незаконченный, но обжитой.

Так, у дальней от входа стены, было оборудовано подобие рабочего места - там, на тронутых ржавчиной столах, громоздились какие-то приборы. Может статься даже исправные, но сейчас их экраны были пусты, а световые индикаторы, рядами покрывавшие глухие шкафы рядом с ними - мертвы. Левый угол был занят неким устройством, накрытым расползавшимся чехлом. Уверен - его предназначение осталось бы для меня тайной даже и без чехла, сквозь дыры которого проглядывал купол чего-то стеклянного. В другом углу громоздились полки, прогнувшиеся под тяжестью книг, несомненно тоже, научного толка.

Ещё здесь была типовая походная койка, аккуратно заправленная потёртым одеялом армейского вида, диванчик, протёртый донельзя и, у противоположной стены - кухонный стол, соседствовавший с чем-то навроде печки, подле которой сейчас суетился хозяин этого обиталища.

– Садитесь. Я прошу, садитесь, - робинзон, оторвавшись от своего занятия, несколько раз махнул рукой, указывая на потрёпанную мебель, точно перенесённую сюда с борта корабля.

Молча кивнув, усаживаюсь на диванчик, ветхую ткань которого украшают крупные заплатки - точь-в-точь как на комбезе хозяина.

– Вот.
– Пододвинув ко мне ногой металлический короб, бывший когда-то кожухом некого прибора, или модуля, он ставит на поверхность грубо вырезанную из толстого пластика тарелку, посреди которой парит приличных размеров кусок рыбы. Ещё немного и рядом с тарелкой появляется сильно щербатый нож и двузубая вилка. Последняя явно была частью какого-то агрегата в прошлой жизни, но мне не до подобных мелочей - мой желудок, едва до него донеслись ароматы еды, или вернее - Еды, с большой буквы, уже просто кричит, вызывая на лице хозяина виноватую улыбку.

– Вы.
– Он делает паузы в самых неподходящих местах: - Кушайте. Я только, - пауза: - Утром поймал.

Цепляю кусочек рыбы на вилку и переправляю в рот.

Ммм... Наслаждение... Особенно для того, кто последние пару дней и маковой росинки во рту не имел. Мне кажется, что я не жую, прямо так пропихивая во взбунтовавшийся желудок горячие куски, рассыпающегося на ломтики мяса.

– Вот.
– На импровизированном столе появляется самого обычного вида стакан, полный прозрачной жидкости: - Вода, - Немедленно принимается пояснять робинзон: - Родниковая. Здесь. Есть исто.. Источ-ник, - преодолевает он сопротивление сложного слова и расплывается в улыбке, довольный своей победой.

– Вы не предст-авляете, как приятно говорить с жив-вым собеседник. Ом. Собеседником, - Повторяет он непослушное слово, словно смакуя его вкус: - Я же был учь-ёным. Да, - поспешно поправляется он: - Учён-ным. На Цветущем Саду! Да-с!
– Его голова горделиво приподнимается, а у меня застревает кусок в горле.

Цветущий Сад - мир-лаборатория Нургла! Того самого, что известен здесь как Целитель Нургл, Спаситель Нургл и как Отец Чумы и Насылатель Мора в моём мире. И он, этот человек напротив, был учёным в самом центре его владений?! Сколько же гибельной заразы прошло через его руки, обрекая людей на мучительную смерть, а выживших на невыносимые страдания, положить конец которым может только смерть?!

Наверное, моё лицо дрогнуло, и собеседник, заметив это, всплеснул руками:

– Да, я вижу, что слава нашей работы достигла и вас.

Киваю, и проглотив кусок, тянусь за следующим - вряд ли он жаждет отравить своего спасителя. Да, он псих и убийца, как и все те, что работают на Проклятого Бога, но не дурак же.

– Я не представился, - его речь почти восстановилась - теперь он говорит гладко, даже с некоторыми нотками превосходства. Ну да - он учёный, пусть и пробывший здесь десятки лет, а я всего лишь пилот.

– Доктор биологии Снуг, - коротко поклонился робинзон и я, торопливо проглотив очередной кусок, привстал, так же изображая поклон: - Инк. Пилот.

– Рад. Рад знакомству, - подтянув ещё один кожух, Снуг усаживается на него: - Вы, Инк, кушайте, а я расскажу. Это так приятно - говорить с живым, - вздыхает он: - Но вы кушайте, а я рассказывать буду.

Корабль Снуга, тот самый, что сейчас ржавел на краю пляжа, и вправду был научным бортом, приписанным к одному из исследовательских институтов мира Цветущий Сад. Да-да, того самого мира, бывшего домом Нургла, титулы которого я повторять не буду. Сам Снуг, занимавшийся ни много, ни мало, а темой жизненных сил, был одним из ведущих учёных своего заведения и не раз удостаивался аудиенций в "Теплице". На мой вопросительный взгляд - что скрывалось под этим названием, я не знал, он, раздувшись от гордости, пояснил, что "Теплицей" они, высоколобые мужи, называли личную лабораторию Целителя, где он творил свои шедевры.

Пространные описания шедевров, которые он начал перечислять, видя, как я вздрогнул при этих словах, пропущу. Замечу лишь, что мне потребовались значительные усилия, чтобы немедленно не броситься на учёного, с довольной, даже мечтательной улыбкой, рассказывавшего о необычных эффектах, проявлявшихся на подопытных образцах. Под образцами, как вы догадываетесь, подразумевались люди, причём, в основной своей массе - не из этого пространства. Пояснять из какого именно - думаю не надо.

Но, вернёмся к его рассказу, отложив, до времени, эмоции.