Чтение онлайн

— Пока вы не расскажете нам всю правду, будете сидеть на этих стульях хоть до посинения. Понятно?

Триста сделала один вдох, второй и сказала:

— Таши украли нашего друга. И нам нужно ему помочь.

Олли вытаращила на нее глаза. Переглянувшись с не менее обескураженным Нартом, она сдавленно засмеялись. Парень лишь скупо усмехнулся, смотря на них как на умалишенных.

— Таши сделали что?

Триста едва не подскочила на месте.

— Так вы их все-таки знаете? Послушайте, я почти уверена, что Рэйнер в беде, и если…

— Рэйнер? — вдруг перебила ее Олли, изменившись в лице. Девушки замерли вместе с ней. — Ты имеешь в виду Рэйнера тин Фолльта? Только не говори мне, что этот идиот снова влип в неприятности.

Триста осторожно пожала плечами.

— Увы.

— Вы уж простите, что мы так, — смущенно улыбнулась Олли, сжимая в пальцах ручку от бокала. Замешкавшись, она подняла его вверх. — За знакомство?

Они чокнулись. Триста для приличия пригубила кислого пива, Селетта брезгливо отставила его в сторону.

— Так вы из Альфара? — вытерев пену с губ, спросила Олли. — Одногруппники с Рэйнером?

— Нет, на год младше.

— А мы вот нигде не учимся. Школу закончили и сразу пахать. Да? — она пихнула друга.

— Угу, — промычал Нарт. Он, вообще, был неразговорчив.

Триста неловко улыбнулась.

— Мне-то ладно, вакантное местечко в дедовской лавке давно уже заждалось, а вот Нарт с места на место перебегает. У нас в городке работы не так много, приходится вертеться.

— Это, конечно, все очень здорово, — закивала Селетта. — Но когда мы пойдем спасать Рэйнера?

И правда. Олли с Нартом пригласили их в круглосуточный паб и угостили местным пивом, почему-то даже не поинтересовавшись, пьют ли они это самое пиво или нет. А теперь как будто старательно пытались увести разговор в другую сторону.

Олли вздохнула и наклонилась ближе.

— Девчонки, раскрою секрет: никого спасать не надо. Все в порядке с вашим Рэйнером.

— А тебе-то откуда знать? Еще полчаса назад ты даже не знала, где он.

— Вам необязательно идти с нами. Просто скажите, как нам туда попасть, — поддержала Триста подругу.

Олли с Нартом переглянулись. Откинувшись на спинку дивана, девушка выдохнула:

— Мы не можем этого сделать. Не положено.

— А вы хотя бы знаете? Или мы зря тут распинаемся? — сощурилась Селетта.

Если раньше Триста считала себя слишком несдержанной и вспыльчивой, то с появлением старосты была близка к тому, чтобы изменить свою точку зрения.

— Знаем, — лаконично отделалась Олли. А немного подумав, спросила: — Что, ему, правда, плохо?

И посмотрела так пронзительно, что Триста поняла: их с Рэйнером что-то связывало. И это «что-то» было далеко от их сухих взаимоотношений.

— Ну… да.

— Он может отправиться прямиком в Пустошь, вот, как ему плохо!

Видимо, Селетта считала, что ее слова заставят их одуматься, но лишь усугубила ситуацию.

— Раз все так плохо, забирать от Ионики его точно нельзя, — уверенно пробасил Нарт. — Не лезьте туда, куда не просят.

А вот это было грубо. Но Триста обижаться не собиралась, а вместо этого предупреждающе взяла Селетту за руку и заговорила:

— Ладно. Наверное, вы правы, и нам лучше отправиться в академию. Но если Рэйнер не появится, мы вернемся. И спрос будет с вас.

Олли воодушевилась и как-то облегченно усмехнулась.

— Ну и правильно! Показать, где вертолетная станция?

Наверное, прилети они в Альфар на вертолете, это произвело бы настоящий фурор. Но возвращение в планы Тристы все еще не входило, а потому она тактично отказалась и выбралась вместе с недоумевающей Селеттой наружу.

— Опять созрел какой-то план? — быстро догадалась та, не оборачиваясь на паб.

— Я, кажется, поняла, в чем была ошибка нашего портала.

— Кроме той, что мы слово неправильно нарисовали?

— Не хватало конкретики! Но теперь права на ошибку у нас не будет. Улетим не туда и уже не вернемся. Ты готова? — Триста посмотрела на старосту.

Та задумчиво кусала губу, смотря куда-то под ноги.

— Знаешь, за этот день я пережила столько, сколько не переживала за все четыре года. Нет, даже за всю жизнь, наверное, — Селетта подняла глаза на подругу и произнесла без тени сомнения: — Не хочу, чтобы он заканчивался.

Рэйнер не любил думать о своем детстве и с трудом помнил лицо матери, но там все было по-другому. Там он так отчетливо видел ее мягкую улыбку, с таким трепетом смотрел в ясные голубые глаза, что не мог поверить, как однажды сумел их забыть. Воспоминания о матери мешались с неясными, вырванными из общей картины фрагментами памяти, и странными видениями. Густой лес, быстрая шумная река, стекающая по склону, небольшая деревушка и город. Кажется, городов было даже несколько, но Рэйнер не успевал об этом задумываться. А еще он видел отца. Но там он не был привычно строг и хмур, а смотрел на него усталыми глазами и тихо улыбался.

В один из моментов «озарения» Рэйнер обнаружил себя на крыше высокого семиэтажного здания. Спрыгнув вниз на оживлённую трассу, альфариец меланхолично наблюдал за тем, как, один за другим, его переезжают автомобили. Переезжают и едут дальше, даже не пытаясь обогнуть препятствие. На пространство вокруг будто наложили фильтр, приглушающий цвета и смывающий четкие границы. Это не было похоже на сон и не было явью, это было… А, хотя, Рэйнер не хотел об этом думать. Единственное, что ему хотелось — вновь увидеть родителей и раствориться в их непривычной любви.

Засунув руки в карманы брюк, он пошёл против потока машин. Их фары не слепили глаза, шуршание шин и шум гудков стелились мягким фоном. В этот раз озарение было не таким быстрым, как прежде. В те, прошлые, разы Рэйнер не успевал ничего понять, а теперь странные ответы скребли на задворках сознания. Правда, забылись они так же незаметно, как и появились. Потому что его увидели.

Рэйнер остановился и посмотрел на мужчину на другой стороне дороге. Тот выглядел напряжённым и обескураженным и был каким-то другим. Непохожим на людей и некромагов вокруг. Не сводя с него глаз, незнакомец сделал шаг вперед, а потом пошел быстрее, пересекая несущиеся по трассе машины. Рэйнер почувствовал, как сильно забилось его сердце, хотя по-прежнему был в странной прострации. Он тоже сделал шаг навстречу, но внезапно мир вокруг затрясся, завертелся, смешивая краски. А потом в глаза ударил яркий свет.