Чтение онлайн

– Обочина? – удивился я.

– Ну да – сидя на обочине, видишь всех проходящих. И я никому не помешаю. Когда он вырвется, – а когда-нибудь это произойдет, – мы уйдем вместе…

Она встала и решительно пошла к проходу. Перед тем как шагнуть за порог, – я мельком видел клубящуюся серо-белесую пустоту, а за ней, не знаю, что-то, – она обернулась:

– Прощай, Тирзэ, спасибо за компанию.

Я вдруг понял, что даже не спросил, как ее зовут.

– Меня зовут Эльдин, – сказала она, словно прочитав мои мысли, – передай ему, что я жду – ТАМ, – и сделала шаг…

Наверное, ей казалось, что она называла имя, и неоднократно. Значит, это ты…

Тирзэ замолчал. Аллор встал, обнял его за плечи:

– Спасибо тебе.

– За что? Я же ничего не сделал…

– Ты запомнил. Теперь я уверен, что эти тысячелетия она не провела… в иных местах. А что касается ожидания… Говорят, на Путях забывают… Хорошо бы.

– Ты до сих пор ее любишь…

– Да, как это ни странно. Наверное, развоплощение и преисподняя – идеальные средства от склероза.

– Может, все же сумеешь уйти… Хотя жалко будет – только познакомились…

– Не горюй, скоро это у меня не выйдет.

– Возможно, у тебя впереди – вечность…

– Вечность – это очень долго.

– Знаешь, я почему-то верю, что у вас получится. Не у тебя, так у нее – она девчонка с характером.

– Да уж, – улыбнулся Аллор.

Эльдин… странное имя. В Арноре, построенном потомками Верных, квенозвучащие имена были в моде. Проблема заключалась в том, что языком этим никто давно уже не пользовался и имена часто подбирались по звуку. Вот и получилось: красиво, как звон капели, льдинкой на языке: эль-дин… Когда, проболтав с ним всю ночь, она, вспомнив, представилась, он долго смеялся: «Не обижайся, но тебя назвать «звездным молчанием»… Впрочем, наверное, все же «звездная искра»». И улыбнулся.

Она вообще была немного странной. Так говорили. Читать выучилась рано, и после этого хлопот с ней не было – только в библиотеку пустить. Проблемы начались позже – даже не тогда, когда, вместо того чтобы играть с девчонками в дочки-матери, она убегала с приятелями в лес и возвращалась поцарапанная, в пропахшем костром платье, или когда на день рождения попросила в подарок меч. Просто через несколько лет товарищи по играм стали иначе смотреть на нее, а подружки начали шептаться по углам о взрослом – ей неинтересном. Отношения мужчин и женщин не были для нее тайной и, может быть, поэтому не вызывали у нее горячего интереса, да и объект приложения теории как-то не вырисовывался. Парни оставались для нее приятелями, интересными – по возможности – собеседниками; к их немалому огорчению, ибо она «пользовалась спросом», как это иногда называли: маленького роста, но стройная, с пышной шапкой кудрявых темно-рыжих волос, не признающих благопристойных причесок, что подобают девушке из хорошей семьи. На тонком лице блестели большие светло-зеленые глаза, и его не портило ни то, что рот был чуть великоват, ни россыпь почти незаметных веснушек – наоборот, это сообщало некое дополнительное очарование: таков был приговор общественного вкуса. Отчет в этом она себе вполне отдавала, но практических выводов не делала: в книжках все было интересней. К тому же хоть и понятно было, что многое там – вымысел, но неужели – все? Она не видела иных существ, хотя никто в Арноре не отрицал существования тех же эльфов, например. И ходили слухи, множились легенды об ужасных черных всадниках, призраках Тьмы, сгустках ночи, не ведавших жалости похитителях и убийцах, бывших некогда великими воинами. Грозно вырастал Мордор, Тьма была вполне реальной – слухи сплетались с рассказами очевидцев. Но разве это могло помешать своевольной девчонке бродить в окрестных рощах и вересковых пустошах?

– Кому я нужна? – риторически вопрошала она испуганную ее очередным возвращением за полночь мать.

Что может быть красивей сумерек, когда все кажется смутным и таинственным? Казалось, вглядишься внимательней, успеешь поймать тень, мелькнувшую на краю взгляда, – и иной, странный, придуманный или угаданный мир оживет, обретет реальность, откроются его призрачные ворота, а там… Что – там, можно было фантазировать сколько угодно, она была уверена в одном: скучно не будет. Смеяться над ее фантазиями не решались – язычок Эльдин, длинный и острый, ничего хорошего не сулил насмешникам. Последнее слово она умудрялась оставить за собой, а смельчаки, надеявшиеся, что для них насмешливый блеск ее глаз сменится на томное влюбленное мерцание, скоро понимали безнадежность затеи. Особо непонятливым окончательно разъясняли положение вещей острые кулаки, умудрявшиеся метко попадать в чувствительные места. А среди замшелых валунов, причудливо искривленных северных деревьев было несравнимо интересней – размышления никто не прерывал, сказки и легенды оживали в воображении без помех.

И когда повеяло странным холодом и в сумерках перед ней возникла высокая фигура, казавшаяся вырезанным из ночи сгустком тьмы, она забыла испугаться: уж очень это было занятно – ожившая легенда. То, что представитель сказочного мира был явной нежитью, причем недоброй, ее не смущало…

Только когда небо стало еле заметно светлеть, до нее внезапно дошло, что они проболтали всю ночь – и было о чем. То есть о чем придется – перескакивая с темы на тему, с невольными паузами – исключительно чтобы отсмеяться. Он оказался ироничен и ехиден – до цинизма, священных тем для него не существовало. Впрочем, знал он немало – хорошо, что ее знаний хватало, чтобы отслеживать ссылки на источники. Говорить с ним оказалось исключительно легко, и как-то очень быстро она перестала обращать внимание на мертвый, глухой голос и неживое свечение глаз из-под черного капюшона, откуда оный голос доносился.

Посему спросить о месте и времени следующей встречи показалось ей вполне естественным. Впрочем, ее собеседник поинтересовался тем же самым…

– …Чтобы назвать тебя звездным молчанием, нужен был парадоксальный ум… извини, впрочем.

– А тебя-то как звать?

– Аллор.

– Хм… тоже мне, мечта, – продемонстрировала она познания в высоком наречии.

– Один-один, – ухмыльнулся он.

Ей было интересно. Ей было весело. У нее появилась тайна – вполне реальная. Видимо, утром ее взгляд был загадочен, ибо подружка Лаура, девушка в делах любви искушенная, спросила: кто он? – и сделала понимающее лицо.

Эльдин расхохоталась – ее ночное времяпрепровождение со вздохами при луне не имело ничего общего. Это просто интересный собеседник – и все.

Ей было интересно. Картины истории, незнакомые места вставали перед глазами, как живые, – рассказывал он мастерски.

Помог перевести на квениа сочиненную ею песенку – высоким наречием призрак владел свободно.

Попросила показать известные ей по книгам приемы владения мечом – изящно продемонстрировал, поставил кисть… Могильным холодом повеяло сквозь перчатку – но… ее почему-то бросило в жар…

…В тот вечер он как будто разучился облекать мысли в отточенную, изысканную форму – какие-то обрывки фраз, сбивчиво – про свои жестокость, равнодушие и трусость, про пустоту, про… Прощай. Зачем? Только нашла хорошего собеседника, друга… Друга? – Зря, не стоило – плащ слился с ночью, только топот копыт его коня звучал еще какое-то время – и все. Почему? Чем-то обидела? Что-то не так? За что? День за днем ее тянуло к тому же месту – вдруг? Нет. Разве бывает так – исчезать, как в воду канул. Что-то не то…

– Ты с кем-то поссорилась? – заглянула в глаза мать.

– Да нет – просто не в духе…

Как ползут дни. А в голове – сумерки и приближающаяся тень в развевающемся плаще. Крутятся в памяти разговоры – где было что-то не так? Перерыла все материалы о Тьме, какие только можно было достать – легально и нелегально…

Как-то, проснувшись утром, поняла – надо идти. Придет, отыщет и спросит: в чем дело? Страшно – вдруг высмеет, отвернется, отречется… А вдруг… Только ее там не хватало… А что? Просто увидеть – и все. Она поймет. И сразу уйдет. Или не уйдет. Знала почему-то, что – нет.

Выйдя за ворота и оглянувшись, поняла – не вернется. Тяжело уходить. Но не усидеть уже дома – никак. А Мордор найти несложно…

Эльдин вздохнула, глядя в бесконечную даль, усеянную светильниками звезд и миров. Уже не первое тысячелетие за спиной клубилась пустота, а перед глазами переливалась светом и обволакивала тьмой бесконечность – и смотреть не надоедало. Звезды пели, разговаривали, их хор лечил и утешал – но слабо. Одиноко как… Как было бы замечательно идти вместе по блестящей тропе, слушая музыку Эа.