Чтение онлайн

Пис работал еще два часа и, благодаря всевышнего за то, что пуговичные терминалы дают возможность обойтись без паяльника, соорудил устройство, хотя и с ограниченным радиусом действия, но способное нейтрализовать все звуковые колебания частотой двенадцать килогерц. Еще десять минут заняла маскировка устройства в шлеме, и довольный Пис улегся на шаловливую травку. Украдкой наблюдавший за ним Райан приподнялся на локте.

— Эй, Уоррен, что это за штуку ты запихал в шлем?

— Потише!— прошипел Пис.— Мне совсем не хочется, чтобы про нее узнал весь взвод!

— Но что это такое?

— Это... э-э... микроплеер.— Пис несколько раз взмахнул руками, словно дирижируя невидимым оркестром.— Куда бы я ни шел, хочу, чтобы в ушах звучала музыка!

— Хотелось бы мне смастерить что-нибудь подобное!— с восхищением прошептал Райан.— Все, что я знаю про хи-фи, так это то, что у него есть сниматель и говоритель, а между ними...

— Хватит!— оборвал его Пис.— Это древняя шутка, Верни, и устарела она в ту же секунду, когда ее изобрели. Не возражаешь, если мы немного поспим?

— Я хотел подбодрить тебя, Уоррен. Тебе что, не нравятся розыгрыши?

— Если бы у меня были розы...

Смертельно уставший Пис уснул прежде, чем успел закончить фразу, и снились ему ночью простые, короткие сны, которые и должны сниться человеку, чья память уходит в прошлое всего на три дня.

Выйдя из-под власти специальных обертонов командирского голоса, Пис обрел некоторую свободу. Приходилось, конечно, выполнять все именные приказы, но стоило Пису скрыться от офицерского ока — а сделать это при всеобщей неразберихе было до обидного легко — какой тут же начинал заниматься своими делами. Юному лейтенанту-идеалисту ни разу не пришло в голову спросить, чем это Пис занимается, достаточно было напустить на себя угрюмый и решительный вид.

Обретя свободу, Пис первым делом посетил равнину, на которой садились звездолеты, и убедился, что его новые идеи о космическом транспорте оказались неверными по крайней мере в одном важном пункте. Избавившись от представления о звездолетах как о грациозных сверкающих иглах, он тем не менее думал, что на каждом железном ящике висит табличка, на которой указал порт назначения. Обнаружив, что это не так, Пис понял — воспоминания эти связаны с каким-то другим средством передвижения.

Он доказал самому себе, что все еще прекрасно разбирается в электронике, однако машина в Форт-Экклс, предназначенная исключительно для того, чтобы стирать греховные и преступные воспоминания, решила изъять все сведения о звездолетах и управлении ими. Значит ли это, что жизнь его была связана с космосом? Кем он был? Пилотом? Конструктором?

Пис позабавлялся немного с идеей, что сможет определить кем был, просто-напросто вычеркивая из воображаемого списка области знания, в котором он был полной невеждой. Однако трудно было различить невежество натуральное и искусственное. Он ничего не знает о способах спаривания и размножения жучков-древоточцев, но значит ли это, что он занимался спасением от них мебели?

Решив, что действие лучше размышления, Пис вернулся в настоящее. Он определил цель — Аспатрия, и все свободное время отирался поблизости от космодрома, надеясь пробраться на звездолет, идущий в нужном направлении. Сперва он хотел порасспрашивать об этом звездолетчиков, но после десятка виденных стартов начал подозревать, что корабли управляются автоматами. Тогда он стал приставать к отбывающим с Трелькальда легионерам. Подобная активность имела своим результатом потрясающее открытие — есть в галактике места, по сравнению с которыми Трелькальд все равно, что лужайка для пикника.

Через три дня после того, как Пис построил нейтрализатор команд, взвод перебросили на Торвер, дождливую планету, где несносный Фарр умер ужасной смертью, пнув по неосторожности какую-то поганку, взорвавшуюся с такой силой, что миллионы спор прошили Фарра насквозь.

Когда его хоронили, десять минут спустя, он был уже с ног до головы покрыт молоденькими грибками. Пис простил Фарра за многочисленные замечания, касающиеся его ног, и с удвоенной силой принялся за поиски звездолета, направляющегося на Аспатрию.

Еще через неделю лейтенант Мерриман со взводом были уже на планете Харднст, где, спасаясь от местного крокодила, бедолага Бенджер вскарабкался на дерево и был тут же сожран самим деревом. К этому времени Пис совершенно отчаялся, хотя и унаследовал ботинки Бейджера, которые, после того, как он вытряхнул из них остатки прежнего владельца, пришлись точно на него.

Устраиваясь на ночь, Пис успел подумать, прежде чем богатырский сон свалил его, зачем сочинившие контракт адвокаты приложили столько трудов, чтобы закабалить легионера на тридцать, сорок или даже пятьдесят лет. Судя по тому, что творилось в 203-ем, можно было с уверенностью предсказать, что Пис будет отравлен, раздавлен, разорван или съеден самое большое через две недели. Не исключались и вероятность того, что все эти события могут произойти почти одновременно.

Скоро Пис обнаружил, что, как и его товарищи, часто плачет, с каждым днем теряет в весе и постоянно оглядывается через плечо. К исходу первого месяца от пухлости Райана не осталось и следа, а обрывки блестящего зеленого костюма, свисающие с его скелета, создавали впечатление, будто он весь покрыт неизвестными науке водорослями. Рядовой Динкл, проведший в боях времени больше остальных, приобрел привычку креститься и к месту и ни к месту поминать Судный День.

— Послушать, как он твердит про Армагеддон,— прошептал как-то Райан Пису за завтраком,— так это прямо конец света.

— Я предупреждал тебя насчет идиотских шуток!— ответил Пис, хватая подходящий лоскут костюма Райана и оборачивая его вокруг шеи собеседника. Он начал уже было затягивать его, но вовремя опомнился и ужаснулся тому, что собирался совершить.

— Прости, Верни! Не знаю, что на меня нашло...

— Ладно уж,— пробормотал Райан, массируя горло.— Знаешь, я ведь был профессиональным комиком, и почему-то даже в лучшие времена мои шутки действовали на людей точно так же.

— А я вот не помню никаких лучших времен... В этом-то и беда. По мне, времена всегда были одинаковые...

Пис нащупал в кармане голубого лягушонка, маленького товарища по несчастью, подарившего ему проблеск надежды.

— ... Но все равно, это не повод душить тебя.

— Забудем об этом, ладно?

С несчастным видом Пис кивнул и погладил ровную пластмассу, словно надеясь вызвать таким образом исполняющего любые желания джинна.

Полотнище, закрывающее вход в палатку, откинулось, и в треугольном просвете появился лейтенант Мерриман. Что-то в нем показалось Пису странным и, приглядевшись, он заметил, что лейтенант сменил грязные лохмотья на новенький сверкающий мундир. Его сопровождал запуганного вида сержант, который держал заполненный маленькими конвертиками деревянный ящик и кипу какой-то тонкой ткани голубого цвета.

— Все ко мне!— крикнул Мерриман.— Наконец-то! Настал день, которого мы все ждали!

— А что это за день, сэр?— осторожно полюбопытствовал Райан.

— День отдыха! Разве я не говорил?

— Нет, сэр! Неужели нам положены выходные?

— Что за вопрос! — Рот Мерримана попробовал растянуться в улыбке, но так как это вызвало чрезмерное напряжение в ограниченной длине губ, рту пришлось ограничиться подергивание уголков.— Что за глупы -вопрос! Неужели вы могли подумать, что ваши офицеры настолько ленивы и бессердечны, что не сознают, как вы устали? Нет, ребята, мы прекрасно понимаем, что вы не можете сражаться бесконечно, что вам нужно отдохнуть, расслабиться, подлечить душевные раны!