Чтение онлайн

Сам Пис, чей подбородок весьма болезненно проконтактировал с крышей такси, навзничь рухнул в траву.

— Ты, маньяк!— завопил водитель, трясущимися руками выметая из волос стеклянное конфетти.— Зачем тебе это понадобилось делать?

— Что мне понадобилось...— Пис недоуменно уставился на водителя.— А зачем тебе понадобилось здесь останавливаться?

— Да ты же меня звал! А остановиться я могу где пожелаю!

— Я не звал тебя, а ходить я могу тоже где пожелаю!

— И ЭТО ты называешь ходьбой?— Водитель злобно ухмыльнулся сквозь новообразовавшееся отверстие.— Все вы одинаковые, синюки с Земли! Никак не можете простить нам 83-й год, и когда прилетаете отдохнуть, сразу распаляетесь и начинаете крушить все вокруг... Ну так вот что я тебе скажу, Мистер-Голубая-Задница — придется раскошелиться!

— Чего это мы не можем простить? И что значит "Придется раскошелиться"?

— Сто монет за стекло, двадцать — за потерянное время.

Настал черед Писа злобно ухмыльнуться.

— Когда рак на горе свистнет!

— Договорились! Только свистнуть придется мне!

С этими словами водитель взялся за большой, сложной формы свисток, свисавший на цепочке с его шеи.

— Мне придется дудеть в эту штучку. Никогда не знаешь, кто первым ответит на зов — полиция или оскары.

— Я заплачу!— поспешно сказал Пис, вскакивая на ноги и вытаскивая из карманов тощую пачку банкнот. Отслюнив названную сумму, он протянул деньги водителю.

— Вот так-то лучше,— проворчал то.— Не понимаю, что случилось с людьми — останавливают такси, а потом уверяют, что у них и в мыслях этого не было. Новая мода, что ли?

— Ладно, прости меня за машину,— сказал Пис.— Подкинешь в город?

— Десять монет, и учти — это полцены.

— Поехали.

Запасы наличных безудержно стремились к нулю, но Пис подумал, что водитель может оказаться неоценимым источником информации о состоянии дел на Аспатрии. Усаживаясь на переднее сидение, он заметил, что рукав нового костюма уже порвался. Взвыл унимагнитный двигатель, автомобиль рванулся вперед, пейзаж — назад.

— Ничего денек,— молвил водитель, готовый забыть и простить. Он оказался мужчиной с лошадиной физиономией и редкими светлыми волосенками.— Да и местечко самое подходящее, чтобы расслабиться.

— Да, приятное местечко,— согласился Пис, одобрительно кивая.— Я ничего не знаю про Точдаун-сити и...

— Не волнуйся, я довезу тебя куда надо.

— Точно?

— Конечно. Учти, что я ничего с этого не имею, никаких комиссионных, но напомни Большой Нелли, чтобы она записала, кто тебя прислал. Меня зовут Трев. Усек?

— Ты меня неправильно понял, Трев,— ответил Пис, изо всех сил изображая оскорбленное величие.— Мне нужно в "Голубую лягушку".

— Кишка тонка, военный...— Водитель дружелюбно ткнул Писа локтем в бок.— Ты, наверное, изголодался. Все легионеры, которых я сажаю в порту, голодные. Хорошая музыка тебе нравится?

— Музыка?— Пис почувствовал, что теряет нить разговора.

— Ага, музыка. У моего двоюродного братишки есть заведение — Гендель-бар. Высший класс — все там названо в честь высоколобых композиторов — но дешево. Я-то ничего с этого не имею, никаких комиссионных, но всего за двадцать монет тебе наложат полную тарелку спагетти с сыром "Шопен", с соната-кетчупом или...

— На слух красиво, но мне позарез нужно в "Голубую Лягушку".

— Как хочешь, но хотя я с этого ничего не имею, никаких комиссионных, если захочешь быстренько перекусить, там есть еще пиво "Штраус" и...

— Расскажи мне лучше про оскаров,— прервал его Пис, которого больше всего интересовал именно этот аспект аспатрианской действительности.— Ты сказал, что если свистнешь, они прибегут?

— Иногда прибегают.— Трев несколько секунд помолчал, показывая, как обидно, когда на советы от чистого сердца не обращают внимания.— А иногда — нет.

— Интересно, зачем они вообще это делают?

— Никто не знает. Они никогда ни с кем не разговаривают, но многое им не нравится — насильственные преступления в том числе — и, парень, если ты сделал что-то не по нраву оскарам — берегись!

— Линчуют?

— Не всегда, но если от полиции еще можно смыться, от оскаров — никогда!

Пис постарался осмыслить эту новую информацию и сопоставить ее с тем, что поведал Бад.

— Правда, что они могут читать мысли?

— Кое-кто говорит, что могут.— Трев задумчиво посмотрел на Писа.— А тебе, что за дело? Ты мошенник или...

— Конечно, нет!— ответил Пис и погрузился в мрачное обдумывание своих неудач.

Его не только лишили воспоминаний, он не только один на чужой планете, не только остался без денег и крыши над головой, он не только дезертир, за которым вот-вот начнется охота всего Космического Легиона — не исключено, вдобавок, что в картотеках Аспатрии он числится как преступник. А если это так, его непременно загонят, поймают и накажут неуязвимые телепаты-супермены, которые привыкли развлекаться, скармливая чудовищам раненых землян.

— Не унывай,— посоветовал ему Трев, поворачивая на широкий бульвар в центре Точдаун-сити.— Всегда есть кто-то, кому еще хуже.

С этим утверждением Пис смог бы поспорить, но тут он увидел четко выделяющуюся на фоне деловых вывесок ярко-синюю голоскульптуру исполинской лягушки. Не мигая, смотрел на нее Пис, пока такси не подкатило к ней и не остановилось.

Приближался момент истины, но Пис встречал его в состоянии, в котором предпочел бы любой истине десятилетия обнадеживающей Лжи.

Расплатившись с водителем, Пис решил, что пока его нервы не сдали окончательно, надо действовать и, расправив плечи, вошел в роскошные, услужливо распахнувшиеся перед ним двери "Голубой лягушки".

Фойе, в котором очутился Пис, было устлано коврами ручной работы, уставлено древней хромированной с мебелью, и он сразу понял, что все, о чем его предупреждали — святая правда. Даже сам воздух в Голубой лягушке” благоухал деньгами. В душу его закрались сомнения — хватит ли оставшихся десяти монет хотя бы на чашку кофе? Хватит ли ему времени или придется блефовать?

— Что угодно уважаемому сэру?

Метрдотель, появившийся из-за сверкающей декоративной решетки, был одет с вызывающей роскошью — в антикварные джинсы и свитер-водолазку. С пухл ого розового личика холодно смотрели бледно-голубые глаза, и взгляд этот яснее ясного говорил, что обладатель их ни на йоту не сомневается как в общественном, так и в финансовом положении посетителя. Пис инстинктивно прикрыл дыру на рукаве, но тут же понял, что нельзя переходить в оборону. Солдату, решил он, не раз обращавшему в бегство стаи разъяренных сорокороток, не стало пугаться престарелого официанта, в сколь бы роскошные одежды не был упомянутый официант облачен.