Чтение онлайн

Это был большой вместительный дом, окруженный фруктовыми деревьями: яблонями, грушами, сливами. За небольшой полянкой перед домом возвышались горы, покрытые лесом.

По прибытии в Эски-Юрта послали донесение в штаб района о благополучном переходе на новое место дислокации и сообщили сведения об обстановке, собранные по маршруту следования. Здесь было тепло, можно хорошо отдохнуть, приготовить горячую пищу и даже помыться, в тактическом же отношении дом лесника не подходил для надежного базирования партизан. Он просматривался со всех сторон, и противник мог легко обнаружить базу, накрыть артиллерийским или минометным огнем, а также совершить внезапное нападение. Тогда решили строить землянки в лесу в районе высоты 956, для чего командование отряда выделило 28 человек, снабдив их всем необходимым. Предполагалось строить из расчета одна землянка на каждую боевую партизанскую группу. Строили ударными темпами: одни копали землю и уносили ее в глубь леса, другие вели заготовку лесоматериала для покрытия землянок и внутреннего их оборудования. Срезанные крупные деревья распиливали на доски. Работали с раннего утра и до позднего вечера и часто под мокрым снегом. Внутри землянок устанавливались для обогрева металлические бочки с трубой. Для сна и отдыха в землянке устраивалась возвышенность в 35-40 сантиметров непосредственно из грунта, которая устилалась листьями и травой. Столом служила широкая деревянная колода.

Выполняя строительные работы, разведчики в то же время проводили боевые операции, вели также усиленное наблюдение за противником, и в особенности за деревней Сууксу, куда гитлеровцы подбрасывали подкрепления.

В начале декабря одной из групп партизан под командованием Назарова удалось уничтожить охрану лагеря для советских военнопленных в районе Старого Крыма и освободить заключенных, которые влились в партизанские отряды.

Прежде чем приступать к планированию очередной вылазки, начальник штаба докладывал командованию сведения о противнике и свои соображения относительно предполагаемой операции. На совещании оперативного состава штаба окончательно разрабатывались план и тактика предстоящего боя. Здесь же решался вопрос, кто персонально от командования должен руководить боевыми действиями. Это делалось потому, что рядовые партизаны были недостаточно подготовлены в военном отношении, слабо знали тактику боевых действий в горно-лесистой местности, нуждались в непосредственном руководстве со стороны партизанских командиров.

Приходилось устанавливать очередность среди командного состава отряда - кто, когда, с какой партизанской группой идет на боевое задание. Например, с одной боевой группой направляется командир отряда, с другой - комиссар, с третьей - начальник штаба и т. д.

После каждой проведенной вылазки проводился разбор, при этом отмечались партизаны, отличившиеся в боях, а также анализировались допущенные ошибки. Неоднократно на этих разборах упоминалось имя связного Петра Владимировича Помошника. Преодолевая большие расстояния, подвергая себя опасности, в пургу, мороз и слякоть он доставлял в штабы партизанских районов приказы и распоряжения командования, а обратно приносил ценные сведения и документы о противнике, добытые партизанскими разведчиками.

* * *

Командование отряда готовило очередную вылазку. На этот раз было решено устроить засаду на шоссейной дороге Старый Крым - Судак, по которой шло интенсивное передвижение войск противника. Заранее подобрали шестнадцать разведчиков, определили порядок следования к дороге, отработали сигналы взаимодействия, подогнали снаряжение и обмундирование. Группу вновь повел начальник штаба отряда Колодяжный. Этот уже немолодой человек всю свою жизнь посвятил службе в Советской Армии и органах госбезопасности. С тринадцати лет он батрачил, а в 1920 году, во время службы в армии, участвовал в разгроме контрреволюционных банд. Великая Отечественная война застала его в должности заместителя начальника Феодосийского городского отдела НКВД. Это был человек со славной биографией, всегда готовый разделить с людьми все трудности партизанской жизни. Он был опытным и смелым разведчиком, преданным коммунистом.

В состав группы Колодяжного вошли Гучкин, Калугин, Опаренко, Ханагов, Филатов, Дегтярев, Рудь, Марченко, пулеметчик Костин, Куликовский, Сагайдак, Сандетов и медицинская сестра Лидия Прокопенко. Проводником группы шел Семен Симагин, лесник из деревни Эльбузлы, отлично знавший все дороги и тропинки в крымских лесах, все родники и водоемы.

Буйствовала метель. Казалось, со всех сторон дул холодный злой ветер, яростно швырял снег. Он гудел, словно все это происходило где-то на далеком севере. В районе Таткары, северо-восточнее Эльбузлы, партизаны рассредоточились вдоль дороги, заняли удобные позиции для засады и стали ждать появления противника. Наконец со стороны Судака показалось среди снежной пурги черное пятно. Оно быстро росло, и теперь уже все партизаны увидели четыре автомашины с пехотой противника. Когда автомашины вошли в зону засады, по свистку Колодяжного партизаны открыли огонь. Враг в смятении. По команде «К машинам!» разведчики стремительно бросились на дорогу, захватили брошенное гитлеровцами оружие, в том числе и миномет, документы убитых немецких солдат и офицеров, порвали линии связи, затем исчезли в лесу.

В планшете убитого офицера оказались секретные приказы, из которых стало известно, что фашисты производят перегруппировку войск, перебрасывают свои воинские части с Керченского участка на Севастопольский. Эти данные были направлены командованию Закавказского фронта. Значение таких сведений трудно переоценить, если учесть, что в то время фронт готовил десантную операцию на Керченский полуостров.

Эти данные были подтверждены и партизанскими разведчиками, которые вели наблюдение за проезжими дорогами. Штаб отряда решил на пути следования фашистов взорвать Салынский мост на пятиметровых железобетонных опорах через реку и этим задержать продвижение врага, его живой силы и техники на несколько дней. Мост охранялся специальной немецкой заставой из девяти человек, на вооружении которых помимо автоматов, гранат имелся пулемет и миномет. Подход к мосту был рискованный и трудный.

За шоссейной дорогой Керчь - Симферополь метрах в 130-150 начинался Арзамасский лес. Оттуда можно было нанести удар по заставе. Но для этого надо перейти незамеченными через голую снежную степь, на которой легко был виден человек, и шоссейную дорогу, по которой то в том, то в другом направлении фашисты совершали патрульный объезд. Боевую группу разведчиков-диверсантов, вооруженных взрывчатыми веществами, мог провести незаметно через степь и шоссе только опытный, знающий отлично местность человек. Им был Семен Симагин. Очутившись в Арзамасском лесу, Симагин, Сагайдак и Кулагин, тщательно маскируясь, в течение двух часов вели с опушки леса наблюдение за заставой. Смена немецкого часового произошла через час. Подняв воротник шинели, опустив ниже на глаза шапку, он начал ходить по мосту взад и вперед, стуча коваными каблуками о доски. Сорок шагов вперед, сорок шагов назад. Из высокой печной трубы над шалашом, что вблизи моста, вылетало яркое пламя огня. Его искры рассыпались в ночи и гасли. Видимо, в шалаше отдыхали и грелись остальные патрульные.

Разведчики подползали к мосту все ближе и ближе. Вот они уже метрах в двадцати от часового. Но в это время открылась дверь шалаша, на какое-то мгновение свет из помещения осветил мост и часового. Разведчики упали лицом в снег и замерли. Выбежавший легко одетый фашист что-то крикнул часовому, и тот поспешил к нему. Фашист вложил часовому в зубы горящую сигарету и, ежась от холода, смеясь чему-то, нырнул обратно в шалаш.

Обстановка для разведчиков была благоприятной. В темноте огонек сигареты был виден издалека. Часовой был бесшумно снят. Вихрем ворвавшись в землянку, партизаны уничтожили охрану.

Под опору моста положена взрывчатка и натянут шпагат. Раздавшийся взрыв на какие-то секунды осветил радостные лица разведчиков. Мост взлетел на воздух. Обратно Симагин вывел разведчиков кратчайшим путем.

Примерно в середине декабря 1941 года отряд перешел на новую, хорошо оборудованную базу в районе высоты 956. Это была господствующая высота, с нее хорошо просматривались ближайшие дороги и населенные пункты, а густой дубовый лес надежно маскировал базу от глаз противника. Начались работы по дальнейшему благоустройству лагеря. В шалаше была оборудована кухня. Повар из конины и муки готовил галушки, а вместо хлеба пек лепешки.

Норму выдачи продуктов пришлось строго ограничивать. Запасы продовольствия были уже на исходе, а доставлять их из мест хранения - дело трудное.

Нередко в поисках продовольствия партизаны попадали под огонь противника и несли потери.

Добытые Феодосийским и другими крымскими партизанскими отрядами сведения о немецко-фашистских войсках, оборонявших Крым, очень интересовали штаб Закавказского фронта, готовившего десантную операцию на Керченский полуостров.

Как известно, Керченско-Феодосийская десантная операция началась 26 декабря 1941 года, особенно успешно завершилась высадка войск 44-й армии в Феодосии, что заставило противника начать поспешный отвод своих соединений из восточной части Керченского полуострова и без боя оставить Керчь.

В результате этой операции войска Закавказского фронта во взаимодействии с Черноморским флотом освободили Керченский полуостров, овладели важными опорными пунктами - городами и морскими портами Керчь и Феодосия. Немецко-фашистское командование было вынуждено прекратить атаки севастопольских укреплений и перебросить из-под Севастополя часть сил в район западнее Феодосии для противодействия высадившимся советским войскам. По дорогам, идущим к Феодосии и Керчи, днем и ночью двигались фашистские обозы и колонны автомашин с пехотой и техникой. Чтобы дезорганизовать движение противника и оказать помощь советским воинам, вступившим на крымскую землю, партизаны часто устраивали на дорогах завалы и засады. Так, в ночь на первое января группа Феодосийского отряда из 38 бойцов, среди которых были Лидия Прокопенко и проводник Симагин, во главе с комиссаром Пономаренко отправилась на шоссейную дорогу с таким же заданием. Они шли по глубокому снегу. У каждого в руках, помимо винтовки, - лопата, либо пила, либо лом.