Чтение онлайн

Вскоре впереди показался и черный кованный забор, а следом и двор факультета вместе с памятником Ломоносову и непосредственно самим зданием, большим желтым корпусом с помпезными белыми барельефами и прочими украшениями. Здание находилось на вершине небольшого склона, и, чтобы попасть в него, приходилось преодолеть относительно крутой подъем. Он был не такой уж большой, однако, проходя его, Галя всегда чувствовала напряжение в ногах и поэтому называла его “жестковатым”. На ходу вытащив из сумки свой паспорт, внутри которого хранился ее проездной и пропуск на факультет, Николина открыла тяжелую дверь и прошла внутрь, а уже вскоре, сдав в гардероб куртку и взяв в кафетерии стаканчик любимого латте, поднималась по лестнице, которая казалась бесконечной. Достигнув, наконец, нужного ей третьего этажа, Галя схватилась рукой за перила, чтобы отдышаться и чуть-чуть отдохнуть, ибо чувствовала, что может сейчас упасть.

– Да, этому универу лифт бы не помешал, – усмехнулась она, тяжело дыша.

Восстановив силы, она двинулась дальше, повернув за угол и оказавшись в совершенно невероятном по атмосфере месте, которое она называла бульваром. Это была основная площадка третьего этажа в виде объединенных в одну четырех галерей, вдоль которых были расположены аудитории. Пол был уложен хоть и старой и побитой в некоторых местах, но красивой и органично подобранной под спокойные по цвету бежевые стены плиткой, а граница галереи была обозначена высокой декоративной кованной оградой, фрагменты которой разделялись постаментами, а каждый постамент венчался небольшим, тоже декоративным, подобным уличному фонарем. Внизу же с завораживающей высоты простиралась парадная лестница факультета и частично первый и второй этажи. Эффект бульвара и вообще какой-то улочки появлялся вечером, когда на улице темнело, что было видно через огромную стеклянную крышу-купол, а фонари зажигались и своим неярким, тускловатым свечением реально опускали выходящих с последней лекции ребят в романтичную атмосферу. Таким романтичным, впрочем, был весь журфак, который, как говорила как-то одна из молодых преподов, принято называть “маленьким Хогвартсем”. И вот в таком Хогвартсе и училась Галя и ее приятельницы, пусть и всего два раза в неделю.

Было только начало седьмого, и поэтому аудитория №324, в которой проходили пятничные лекции по литературе для второго года, оказалась пустой и безмолвной – еще никто не приехал, и в этом Галя увидела только кайф.

“Посижу, кофейку выпью как человек, может, над новой главой поработаю” – думала она, вытаскивая из сумки свою толстую тетрадь для конспектов, пенал и уже не новый планшет.

Однако из всех намеченных планов ей удалось реализовать только затею попить кофе – новая глава для начатой еще по осени новой повести никак не клеилась, да и скучновато как-то вдруг стало, поэтому Николина так и сидела в наушниках и, подперев щеку кулаком, размышляла на самые разные темы.

Каникулы кончались, что было несомненно плохо, ибо отдыха, как известно, много не бывает и всегда мало, а по школе лично Галка никогда не скучала и не могла скучать, особенно с этого года, когда там ей было практически не с кем общаться. Были и другие не шибко приятные мысли, тоже связанные с учебой, только теперь уже здесь, в ШЮЖе. Уже в мае защищать два дипломных проекта – по интернет-журналистике и газетной – специальностям, на занятия по которым она ездила сюда по субботам, уже наступил апрель, а у нее что по одному, что по второму конь еще, как говорится, не валялся. И ведь есть и идеи, и примерный план для обоих, но вот сил, желания и воли как-то не наблюдается. А вообще сейчас ее это не слишком беспокоило, как-то вот вообще, хотя к учебе она всегда относилась с пониманием того, что она важна, а тетушка вообще ей внушала одно время, что пока у нее не будет аттестата об образовании и хорошо оплачиваемой работы, для нее на первом месте должна стоять учеба. Нет, куда больше учебы ее интересовали и не давали покоя мысли о совсем ином.

Со дня рождения Кости прошла целая неделя, и вот всю эту неделю к ней постоянно возвращались мысли о случайно (совершенно случайно!) подслушанном ею разговоре между братом и Гришей Дрониным. Она тогда не уснула, а лишь прикрыла глаза, без какой-либо на то цели, да и дрема постепенно окутывала ее, но когда Дронин завел тот разговор, она ничего уже не могла делать другого, кроме как внимательно слушать, ловить каждое слово и при этом всеми силами изображать, что она спит. Услышанное же нагнало на нее размышления и сомнения. А ведь действительно, почему брат до сих пор не женился и не имеет девушки хотя бы? Раньше это ее как-то не интересовало, и она вообще не думала об этом. А вот теперь все было наоборот. И особенно не давали ей покоя слова брата о том, “что из всего этого вышло” и Гришина реплика о том, что “не повезло тогда два раза – в третий раз повезет”. Значит были два раза, и при этом оба кончились плохо, причем настолько, что Костя говорил о них с явной болью (а Галя хорошо уловила его интонацию и смогла правильно истолковать ее смысл). Но как же так, даже если были эти таинственные (для нее по крайней мере) два раза, из-за этого брат не хочет более пытаться себе пару найти? Или это он так решил себя ей, Галке, посвятить? Или...

Но вот додумать, что “или” Галя не успела, ибо в уже начинавшую медленно заполняться аудиторию стали заходить толпой ребята, которые были на первой лекции, и скоро из них отделились две девушки, внешне полные противоположности друг друга – одна достаточно плотного телосложения голубоглазая шатенка, другая – худая кареглазая блондинка, – и подошли к той парте, где сидела Галя.

– Ленок! Линок! – расцеловалась и обнялась с подругами Галя. – Как прошла лекция?

– Да как обычно, спать хотелось, – ответила шатенка, Лена, вытаскивая из своего рюкзака нужные на лекции вещи.

– Тебя-то чего не было? – улыбалась Лина, блондинка, точно так же обустраивая себе место рядом. – Загулять решила?

– Да я не успела просто, на ВДНХ весь день с подругой гуляла, по историческому парку.

– О, это тот, куда из Манежки перенесли выставки по Рюриковичам и Романовым? – поинтересовалась Лена.

– Ага, – подтвердила Николина. – Нам очень понравилось, там шикарно!

– Надо съездить будет, а то я так и не попала тогда, – зевнула Лина.

– Как дела кстати, Галь? – поинтересовалась Лена, когда спустя минут десять вернулась со стаканом кофе.

– Фигово, – мрачно вздохнула Галка, – каникулы кончаются, на улице мерзость, СКА из плэй-офф вылетел, еще проектами заниматься.

– Так и не смогли отыграться с ЦСКА?

– Какой там, всухую просто порвали, обидно до соплей!

– Ндаа, – протянула с сочувствием Лина, – весело.

– У меня тоже проекты висят не начатые, – пожаловалась Лена, отпивая из стакана.

Тут же она переменила тему:

– Как Костин день рождения прошел? Он все-таки успел вернуться?

Лена была самой близкой Галиной подругой из ШЮЖа, и Николина ей доверяла. Доверила она ей и секрет о своей семье. То, что ее брат – известный актер, Галка почти всегда старалась скрывать от всех – в детстве опасалась, что с ней будут дружить только из-за того, какой у нее брат крутой, а уже став более взрослой, просто не хотела “лишний раз светить” – ни себя, ни брата, да и лишний шум и внимание она не слишком любила. Поэтому, если и заходила речь о том, кто ее брат, она говорила, что брат – ученый-геолог, и вечно в экспедициях. Но вот Лене Дмитриевой, с которой они как-то сошлись во взглядах и вкусах и очень крепко сдружились на первом году обучения, когда обе учились еще на заочной форме ШЮЖА, она свой секрет открыла, ибо за время общения поняла, что Лена девчонка адекватная, понимающая, не болтливая и вообще своя – вот бывают такие люди, с которыми общаешься и сразу практически понимаешь, что они свои. И надо сказать, Галя с этим выводом не промахнулась. Лена именно такой и оказалась, это даже признали тетя Оля и Костя, которые с ней познакомились, когда Лена побывала у них один раз в гостях.

– Да, представляешь, прям вот в пятницу утром приехал, мы буквально на час с ним разминулись! – начала рассказывать Галка. – Хорошо, что я все подарки успела спрятать.

– Значит, не зря мы с тобой до двух часов ночи с тортиком возились, – улыбнулась Лена, вспомнив, как они с Галей весь вечер четверга пекли вдвоем праздничный торт. Оценки за четверть уже выставили тогда, и Лена вызвалась помочь подруге с десертом и частью других угощений, приехав из своих Мытищ на электричке и оставшись у Николиной на ночь, таким образом забив на последний учебный день.

– Это точно, – улыбнулась так же Галка. – Спасибо тебе громадное, Ленок, я б не справилась без тебя!

– Ой, забей! – отмахнулась Дмитриева. – Дело хорошее, да и удовольствие я получила.

– Жалко, что ты на праздник не осталась.

– Ну, извини, я б с удовольствием, да только ты ж маму мою знаешь, я ее и на наш с тобой один вечер с ночевкой едва уломала. Ладно, ты расскажи, как все прошло в принципе?

– Все прошло отлично, только вот я невольно влезла в одну тайну своего братца, и теперь вот она мне покоя не дает, – вздохнув, сказала Николина.

– А что за тайна-то, если она не страшная такая, чтоб никому не рассказывать? – спросила шепотом все понимающая подруга.

Галя, прищурившись, оглянулась. Все вокруг болтали и занимались своими делами, а сидящая поблизости Лина вставила в уши наушники и уткнулась куда-то в ленту инстаграма. Нет, Лина Данковская была, конечно, тоже хорошей девчонкой, но вот посвящать ее в свои тайны Галя не хотела. Убедившись в итоге, что никто их, в общем-то, не услышит, Николина, дав знак подруге сесть ближе, шепотом на ухо поведала во всех подробностях сложившуюся ситуацию и то, что ее беспокоило.