Чтение онлайн

Галя уже стояла одной ногой на металлической перекладине балкона Вики и Лиды, как вдруг ее вторая нога, влажная после пробежки на каблуках в гору по Октябрьке, соскользнула с перегородки и повисла в воздухе. Женя едва не вскрикнула от ужаса, увидев, как пошатнулась подруга и как встрепенулась ее белая в полоску, похожая на парус, юбка. Но слава Богу, Галка уже крепко держалась не за сомнительной надежности веревку, а за металлический, привинченный к стене фонаря, слепивший светом своей мощной лампочки. И, хоть она этого не показала, на секунду ей стало страшно, очень страшно.

– Иди к ним, скажи, чтоб у двери были, – сказала она до сих пор стоящей столбом на соседнем балконе Жене, переведя дух и уже крепко стоя обеими ногами на площадке балкона, ощущая босыми и влажными ступнями прохладу плитки.

Господи, как же больно... Никогда ей еще не было ну настолько херово. Даже казалось, что когда была вся эта заваруха с разводом родителей в Североморске, ей и то было не настолько больно. Как-то в чемпионском сезоне, когда у СКА начался пресловутый и немало потрепавший нервы всем “плановый спад” а она только познакомилась и начала общаться с Галей, та ей показала свое “написанное в истерике” стихотворение, которое начиналось строчками “Почему ж так больно-то мне в сердце, Словно прострелили его насквозь десять раз?”. Что-то теперь подсказывало, что такая боль могла появиться не только от тогдашнего обиднейшего высера московскому Динамо, которое Галик по какой-то своей личной причине люто ненавидела, а вот именно от той херни, что творилась сейчас с ней.

Слезы перестали течь из глаз Лиды. Казалось, что она выплакала все, что могла, и слезы, и эмоции. Поэтому, перевернувшись на спину на кровати, на которую она со всей дури плюхнулась, не снимая кед, она теперь только тяжело дышала и хлюпала носом, тупо уткнувшись взглядом в потолок. Ей настолько было похер на все, что она даже не удивилась и не разозлилась неожиданному появлению Галки со стороны балкона, ее ворчанию и тому, что она прошла, не останавливаясь, к двери, повернула ключ в замке и впустила в номер Вику, Полю, Женю и, для полного счастья, тетю Варю. Ей настолько было похер на все, что она была совершенно глуха и нема к словам, ласкам, объятиям...

– Да что случилось-то, в конце концов? – всплеснула руками Вика, едва держась, чтобы самой не заплакать, видя красное, распухшее от слез и перемазанное тушью лицо и такие же красные, распухшие и, казалось, неподвижные темно-карие глаза всегда задорной и неунывающей любимой сестренки.

– Ну, если в двух словах, – вздохнула Галка, параллельно с этим, с молчаливого согласия тети Вари, вытаскивая на середину комнаты мешающую тумбочку и, вместе с Женей, пододвигая к Лидиной кровати Викину, где они все и, поместившись, расположились, – пришли мы в “Остров”, все было нормально. Приехал Даня, с нами совсем чуть-чуть пообщался, сказал Лидке, что она замечательно выглядит.

– А потом они отыграли пару песен, – продолжила рассказ Женя, – Даня оглянулся на набережную, кого-то увидел, побежал, а вернулся уже в обнимку с девушкой, как оказалось, солисткой их группы.

– Угу, Сашей, – мрачно хмыкнула Николина. – Весь так и светится, глаза горят, отпускать ее не хотел...

– Вот негодяй! – глаза Вики сверкнули негодованием, она крепче прижала к себе сестру.

– Он не виноват..., – неожиданно наконец-то проронила хоть слово хриплым голосом до этого совершенно безучастная ко всему Лида.

– Ага, не виноват! – фыркнула с ненавистью Полина. – Уже имея девчонку, вскружил голову тебе...

– Да это я дура..., – Лида устало закрыла глаза и снова замолкла.

– Да не дура ты! – поморщилась от досады Галка. – И Даню вы обвинять не торопитесь. Лид, я понимаю, что тебе больно, очень хорошо понимаю.., но давай попробуем рассуждать адекватно. Он за тобой как-то ухаживал, показывал, что не равнодушен к тебе?

– Нет, – прохрипела Лида, поморщившись, потому что впервые ясно осознала смысл того, что она только что сказала. – Он прост помог мне, увидев, что я прусь с херовой кучей тяжелых сумок, и подвез, чтобы я не перлась пехом до Артиллерийской от рынка...

– Ну это, надо признать, мужской поступок, – согласилась со вздохом Поля. – По-хорошему, так каждый должен помогать девушке независимо от того, кто он ей и что к ней чувствует...

– Я уверена, Костя бы точно так же поступил, – вздохнула Вика.

– А он и поступил, – напомнила Галя. – И не один раз... Ладно, дальше. Дальше это уже было при нас. Разговаривал он приветливо, вежливо, как с хорошими знакомыми, на репетицию позвал...

– И сделал он это скорее всего потому что ему хотелось, чтобы их игру послушали не посетители кафе, которым по сути плевать, а привлеченные хотя бы любопытством люди, – разумно заметила Женя.

– Совершенно нормальное желание человека, чтоб его искусство, пусть пока выраженное только хорошей игрой, оценили, – согласилась Галка. – Как такой же творческий человек, я его отлично понимаю.

– Да, и мне это знакомо, – вздохнула Вика.

– Ну а сегодня.. сделал один совершенно невинный и причем справедливый комплимент, улыбнулся..., – пожала плечами Галка.

– И все, – не открывая глаз, сказала Лида.

– Нда, вот и вся сказка, – тяжело вздохнула Полина, задумчиво теребя и наматывая на палец прядь своих волос.

– Погходите, девоньки! – до этого все время молчавшая и внимательно слушающая рассуждения девчонок, сказала тетя Варя. – Я шо-то никак не уразумию. Вы про якогхо Даню-то толкуете? Не про Кострова часом?

– Про Кострова, – подтвердила со вздохом Женя. – А вы что, знаете его?

– Та як же ж не знать! Этот, как это ж называется, о, клавишник их гхруппы, Васька, с прической такой, нашей Наташки брат младшой! Мы усю их гхруппу хорошо знаем! – всплеснула руками тетя Варя.

– О как тесен мир, – пробормотала Вика, гладя по-прежнему лежащую недвижно с закрытыми глазами Лиду по волосам.

– Так у него ж девушка, Сашенька, ладная дивчина, всегхда помогает, просто ангхел. Они с Даней еще аж со школы вместе...

– Ну все ясно, – поджала губы Галка, – попали мы не в свою вселенную...

Все женщины тяжело вздохнули – сказать было больше нечего, да и вряд ли от слов бедной Лиде как-то становилось легче. Поэтому, наверное, мудрейшим решением Гали стало, покопавшись слегка в телефоне, включить музыку, печальную и подходящую к моменту. Вряд ли что-то веселое и заводное-дискотечное было сейчас к месту...

“Ничего, значит заживет,

Ничего, все само пройдет, Разошлись, больше ничего.. Только на глазах слезы от чего?..”.

– Эх, Лидок, не надо нам было тебя тогда оставлять, – вздохнула Женя.

– Да не, почему, – отозвалась Лида. – Я сама во всем виновата...

– Ой, да ни в чем ты не виновата! – в раздражении воскликнула Галка. – И он совершенно ни в чем не виноват... Ну не обвинять же его в том, что он пришел тебе на помощь и тем более в том, что он уже любит много лет и крепко, что мы как раз видели! – она помрачнела. – Я тебя очень хорошо понимаю, Лидунь. Когда-то, несколько лет назад, я попала в точно такую же ситуацию, как ты сейчас. Я, правда, была в пятом классе и глупостей у меня в голове было много, как и сейчас.. но это неважно. Я умудрилась втрескаться по уши в сына нашей классной. Парень был всем хорош, особенно на фоне моих дебилов, ну, тогда дебилов-одноклассников, он в девятом классе учился, короче в моем представлении настоящий принц. Моя классная меня тогда, ну впрочем как и сейчас, обожала и видимо растрещала ему про меня, как об удивительном умном ребенке. Ну поехали мы как-то перед новым годом на вечернюю экскурсию – смотреть Москву в новогодней иллюминации. Экскурсовод в автобусе спросил, когда праздновался новый год до того, как Петр I приказал праздновать 1 января. Ну а Петр I это ж была моя тема, мой конек, ну я как заорала на весь автобус с заднего сидения “1 марта!!!”. И тут поворачивается ко мне парень – светловолосый, голубоглазый и спрашивает “Дай угадаю, ты Галя Николина? Ну я о тебе наслышан...”. Короче, начало истории прямо как в кино. Ну потом я стала общаться с ним и его одноклассниками, хорошими ребятами, а учитывая, что я со своим классом была почти все время в контрах, это были мои, считай, почти единственные в школе друзья, не считая Нюси... Они меня уважали и относились ну почти как к равной, чего мне не простили девчонки моего класса, потому что они перед ними выпендривались и те их закономерно считали дурочками и малолетками. Хорошее отношение парней ко мне дошло до того, что когда мы поехали опять с ними на экскурсию, они во время остановки выбросили сумки девчонок на свои сидения, а сами уселись на наш самый задний ряд, где пять человек могло сидеть, а мой рюкзак оставили, и когда я пришла, они так обрадовались, сказали “выбирай где сидеть хочешь”, чипсами угостили... Короче я была совершенно счастлива, королевой себя чувствовала. А на обратном пути на моих глазах мой принц обнимался с девчонкой из своего класса, Ирой, – Галка мрачно усмехнулась. – С тех пор я терпеть не могу город Коломну. Ну, конечно было до жути больно, я рыдала, не при них конечно, даже девушку его начала люто ненавидеть, конечно же считала, что я куда лучше нее, а она пустышка... А потом я как-то и остыла, не сразу конечно, но остыла. Девушка его на самом деле не такой плохой оказалась, я даже пожалела потом, что так к ней относилась. С ребятами мы продолжали дружить вплоть до того, как они школу закончили... А еще чуть позже, иногда встречаясь с Андреем.. ну, тем самым “принцем”, я вдруг осознала, что ничего особенного он из себя и не представляет. Парень как парень, самый обычный. Просто на фоне моих одноклассников он выглядел ну куда более выгодно и лучше, потому что был взрослее. Короче, я разочаровалась в нем и своих этих страданиях по-полной. Кстати, они с Ирой по-прежнему вместе, разве что еще не поженились, и я за них рада очень... И совершенно не жалею, что это была не моя судьба, совершенно. Тебе, Лидунь, куда больше повезло – тебе, как мне, вряд ли придется в нем настолько разочароваться, потому что парень реально необычный и замечательный, просто.. не твой случай.