Действуй, сестра!
Шрифт:
– Да вот не поверишь, решил перечитать Достоевского! – подпрыгнув и развернувшись в воздухе, Костя лихо приземлился на кровать, продолжая напевать что-то, и раскрыл чуть потрепанную книгу, да еще с такой резвостью, что можно было подумать, что там не Достоевский, а Агата Кристи хотя бы или Конан Дойл! – Таак, что тут у нас.. Раскольников, Раскольников...
– Достоевский, говоришь.., – как-то нервно и кривовато усмехнулась Галка, призвав всю свою силу воли, чтобы не дать нахлынувшим эмоциям вырваться наружу, и, полностью прочувствовав эти эмоции, осознала, что ей медлить нельзя!
Она поспешила вытереть полотенцем волосы и, схватив планшет с наушниками, выскочила на балкон, благо Костя, полностью поглощенный чтением, не придал никакого значения резкости ее движений. А в голове пульсировала одна мысль: ПИШИ, КОВИ, ПИ-ШИИ!! Аа, вдохновение... Ха, нет, все-таки иногда вдохновение может прийти и без мозгового штурма, ха-ха!
Усевшись в кресло, она открыла заметки, в которых и творила в последний год, и лихо ударила по сенсорной клавиатуре, записывая слова с уникальной скоростью, при этом практически не опечатываясь, и сама не заметила, как недописанный кусок вчерашней главы, немаленький такой, был дописан, после чего она перевела дух и рассмеялась.
Достоевского, значит, решил перечитать, братец? Это ж с какого перепугу, когда ты его точно так же терпеть не можешь, как и я?! С чего это к тебе прям такое вдохновленное рвение пришло, а? Вернее от кого? Ха-ха, ответ очевиден! Что там сейчас Викуся читает? Какая книжка валялась у нее на полу, когда она после Костиного визита спала, а они с Лидкой “собирали улики”? Вот и вся загадка, решена в два счета! Браво, майор Соловец, вы гений сыска! Э-ле-мен-тар-ноо!!!
Восторженно хихикнув, Галка вскочила со своего места, пару раз исходила, вернее испрыгала балкон от перегородки до перегородки, потом снова села, схватила в руки планшет, открыла картинки и уткнулась влюбленным и немного безумным блестящим взглядом в открытою фотографию.
– Илья Валерич, сударь мой! Вы не поверите, мой друг, но впервые в жизни я обожаю Достоевского! Ох, что творит с людьми любоовь...
Тем временем в соседнем одиннадцатом номере в воздухе тоже так и витало романтичное настроение. Вика то лежала на кровати, то вставала, и, неизменно в обнимку с “Преступлением и наказанием” кружилась по комнате, временами подпрыгивая и напевая. Нет, совсем не Раскольников и совсем не несчастная Соня Мармеладова ее так окрылили. Конечно у нее в мыслях все пространство занимал Костя и воспоминания: то как он вчера взял ее за руку и они почти поцеловались, то опять же как он нес ее на руках несколько дней назад, а то, как они за завтраком и за обедом друг другу улыбались и обменивались блестящими взглядами.
Слегка разве что все омрачала молчаливость и печальная задумчивость Лиды, но глупо было полагать, что после вчерашнего она будет на следующий же день веселой и беззаботной, как раньше. С ней это будет минимум день, хотя очень хочется, чтобы это поскорей прошло...
Вдруг неожиданно протрезвонил оповестительной вибрацией планшет, лежащий на столе и Вика, недолго думая, открыла его и вышла в вэка, где в глаза ей тут же бросились два сообщения от пользователя “Галя Николина”:
– “Наш Костя сто пудов влюбился,
Орал Раскольников в порту!”
– “Сестренка, работает! Все идет как по маслу! Наш гениальный план в действии!”
Вика почувствовала, как краска заливает ее лицо, ибо поняла что по рассеянности влезла в планшет Лиды, которая сейчас была в душе, и более того влезла в ее переписку... Костя влюбился.. да она тоже влюбилась!.. Подождите, план? План?!
Она наконец осознала, что слово “план” Галя использовала неслучайно. Это что же...
Неожиданно пришло и следующее сообщение:
– “Кстати, я тут наш бортовой журнал подредактировала вплоть до сегодняшнего дня, глянь, я ничего такого не забыла?”
К письму был прикреплен документ под названием “Bortovoy_jurnal”. Вика почувствовала, как внутри у нее начинается борьба, и борьба ожесточенная. Открыть? Не открыть? Убедиться в своей догадке или даже не пробовать лезть? Это не ее дело! Чужие переписки нельзя читать! Но похоже, что это касается ее и Кости. И не похоже, а как пить дать! Время вспомнить классика и сцену с ключом: этот планшет просто руки ей жег!..
В это время в ванной утихла вода, и это означало, что еще минута и Лида выйдет и увидит, что она тут стоит с ее планшетом и читает ее переписку! Что делать?! Руки опередили мысли: она нажала на кнопку “переслать сообщение”, сбросила письмо с документом в свой диалог с Лидой, после чего стерла это сообщение – вэка был такой системой, что если в профиле Лиды это письмо было стерто, то из Викиной переписки, оно никуда не пропадало. Дело было сделано, и дороги назад уже не было. Переведя дух, Вика положила планшет на место, а увидев, как тут же Галя прислала еще одно письмо, обрадовалась: вот вроде и не оставалось никаких следов, что письма были вскрыты.
Вика постаралась прийти в себя от стремительности событий и скрыть следы своего волнения, поэтому поспешила налить себе чаю и, захватив на сей раз свой планшет с наушниками и бросив книгу на кровать, вышла на балкон, чтобы Лида ее не видела.
– О, Викуся! – неожиданно она услышала рядом с собой голос Гали, от чего вздрогнула и едва не разлила горячий чай. – Не сидится в помещении?
– Да, – вымученно улыбнулась Вика, поставив на столик чашку, – фанфик интересненький скачала, почитать решила...
– О, круто! – Галка сама сидела у себя на балконе с планшетом и трескала печеньки с чаем. – По какому фендому? Хоккейному?
– Не.. по “Закрытой школе”, – на ходу соврала Вика, зная, что Галя этот сериал не любит и поэтому гарантированно отстанет.
– Аа, все ясно, – улыбнулась Николина. – Печеньку хочешь?
– Не, Галочка, спасибо, не надо...
– Ну смотри, – Галя снова надела наушники и уткнулась в свой гаджет, за что ее Вика мысленно поблагодарила. Вздохнув, она присела за столик и, вновь чувствуя волнение, зашла в вэка, открыла документ и, вставив в уши наушники, начала читать...
По сути, ей были интересны только первые части дневника, описывающие все, что происходило задолго до того, как они приехали в Крым, с самого начала, и началом этим было то, как Галя узнала о том, что когда-то произошло с ее братом. История Костиного дважды разбитого сердца повергла ее в шок. Нет, она пожалуй, не жалела его, она больше ему сочувствовала, потому что прекрасно понимала его, она все же тоже через подобное прошла и познала цену предательства любимого человека...
В наушниках ее играла тем временем песня “Сплина” на стихи Маяковского, глубоко печальная, надрывающая душу резким слогом и гитарным проигрышем, таким же резким и ритмичным, очень и очень подходящая к тому, что она сейчас читала, этими чертами.