Действуй, сестра!
Шрифт:
– У тебя обе девочки отнюдь не глупыми родились. Правда, Лида менее усидчива, чем хотелось бы, и не очень внимательна. Ей в будущем это может навредить. А вот Вика другое дело. У нее есть все – и память, и живой ум, и терпение, и усидчивость. Она способная девочка и далеко пойдет, если ей самую малость помочь.
Самая малость, по мнению бабушки, заключалась в том, чтобы попасть в хороший ВУЗ. И не просто хороший, а отличный, а Мурманский универ почтенная дама отнюдь таковым не считала.
Да, Вике нужна была история. Никакая не экономика, не юриспруденция, ничего кроме истории. Она еще в раннем детстве любила слушать рассказы бабы Дуси, которой в свое время довелось воевать с фашистами, и при этом она была не просто кем-то, а летчицей! Рассказы были нечастыми, ибо баба Дуся не любила вспоминать войну, но Вике все же иногда удавалось разговорить старую фронтовичку, и она сидела и ловила с трепетом каждое слово, живо представляя себе картины того прошлого. Баба Дуся еще любила рассказывать о своем детстве и юности, о том что было после войны, что тоже было очень интересно.
Однако настоящее увлечение историей пришло позже, уже когда они жили в Североморске. И обязана она им была отнюдь не школе, где история преподавалась из рук вон плохо. Сначала она с увлечением взахлеб смотрела исторический сериал, вернее не исторический, а просто действие которого происходит в XIX веке и где среди героев как вымышленные, так и реальные исторические личности. После просмотра ей стало интересно почитать про этих героев, про то время, в котором они жили, и вообще про другие эпохи.
Так Вика и сама не заметила как увлеклась и уже не мыслила себя без истории. А бабушка, узнав об увлечении внучки, так и загорелась энтузиазмом и начала горячо поддерживать ее, привозить и присылать интересные книги, советовать, подолгу беседовать с ней на разные исторические темы. Ничего удивительного, ведь бабушка была доктором исторических наук и университетским преподавателем на пенсии.
Она же и активно помогала Вике готовится сначала к ЕГЭ, которое она хорошо сдала, а потом ко вступительным к универ. И Вика с годами все явственнее осознавала, что без бабушки не видала бы она бюджета и истфака как своих ушей. А вот бабушка кстати так не считала.
– Девочка моя, если б у тебя не было твоих способностей и памяти, то никакая моя подготовка тебя бы не спасла! – говорила она уже после того, как стало известно что Вика прошла на бюджет. – Я тебя лишь тренировала, а ты всего добилась сама и добьешься еще много, если будет трудиться.
“Терпение и труд все перетрут” было любимой поговоркой бабушки, даже можно сказать жизненным девизом, и эту истину она упорно прививала и внучке, как когда-то привили ей самой. И Вика усердно работала, трудилась не покладая рук, старалась, но сил иногда не хватало. Вот как раз как в первую сессию в жизни на первом курсе.
– Бабуля, я больше не могу! Я спеклась! – едва не заплакала Вика, в очередной раз закашлявшись и со стоном буквально уронив голову прямо в раскрытую книгу. Она для полного счастья умудрилась простудиться в самый разгар сессии и теперь вынуждена была переносить болезнь что называется на ногах. “Она хотела даже повеситься, но институт, экзамены, сессия”.
– Глупости! Можешь! – бабушка не сдавалась, поставив на стол рядом с Викой большую кружку чая с облепихой и лимоном и осторожно наливая в столовую ложку микстуру от кашля.
– Нет, не могу. Я слишком слабая и бесхребетная, – проглотив приторно-сладкую жидкость, Вика вновь вернулась в прежнее положение, припечатав половину своего лица в страницу книги.
– Хорошенького же ты о себе мнения, внученька! – фыркнула почтенная дама, положила руку на плечо внучке и вкрадчивым голосом начала тихо говорить, словно заклинать. – Это тебе только так кажется будто сил у тебя совсем нет. На самом деле ты такая сильная, что и представить не можешь насколько! Ты горы способна свернуть в одиночку если тебе этого захочется! Я ведь тоже через все это прошла, когда училась. Тоже так плакала, думала что ничего не смогу, что сдаюсь. Но взяла себя в руки, нашла в себе силы и как видишь, все преодолела.
– Ну ведь это была ты, а не я, – немного растерялась от такой откровенности Виктория.
– А ты это вылитая я в молодости, – усмехнулась бабушка, поглаживая внучку рукой по голове, покрытой длинными каштановыми волосами. – У тебя мой характер, я это прекрасно вижу!
– Правда? – удивленно посмотрела на бабушку Вика, подняв голову.
– А какой мне смысл лгать? – улыбнулась бабушка и тут же посерьезнела и голосом строгой учительницы твердо сказала. – А теперь собралась, спину и плечи выпрямила, голову подняла, выпила чай и за работу! Терпение и труд все перетрут!
Бабушка сказала это не громко, хоть и решительно, но Вику это взбодрило куда лучше, чем если бы на нее наорали благим матом! После этого она реально ощутила в себе силы и в итоге с этой сессией, как и с последующими, справилась, и вот с тех пор, когда у нее на что-то вроде бы не хватало сил, она все время вспоминала бабушку, ее голос и ее слова, и это всегда работало! Так что своей бабушке Вика была еще обязана тем, что та научила ее быть сильной и открыла глаза на собственный характер.
За все те три года, что Вика жила в Питере, она очень сильно привязалась к бабушке. И надо ли говорить что ее неожиданная смерть стала для Куликовской настоящим ударом. Да, смерть почтенной и уважаемой всеми дамы была очень неожиданной. Ну вот кто мог предположить что старый доктор исторических наук, прошедший сквозь огонь и воду этой жизни, простудится посредине лета во время речной прогулки и сгорит от пневмонии?! Никто, многие даже не верили когда слышали в первый раз. А со смертью бабушки Вика впервые с ужасом ощутила у себя на горле ледяную руку одиночества. Ей стало по-настоящему страшно, одиночество было для нее пожалуй самым главным кошмаром в жизни. Друзей у нее особо не было, одни приятели по учебе, а вот она осталась одна. Вика не находила себе места от тоски, и тут неожиданно, словно специально, произошла еще одна беда в семье.
О том, что творилось в Североморске, Вика узнала совершенно, казалось бы случайно, позвонив как-то вечером своей старой школьной подружке Симе, которая ей все и рассказала, и про то что отчима выгнали с флота, и про их с мамой непрекращающийся скандал, перетекающий в развод, и про то что Лида сбежала из этого дурдома, в который превратилась квартира, провела ночь на улице и какое-то время была дома у Фетисовых. Вика с неожиданной для себя злостью скрипнула зубами. Отчиму она никогда особо не доверяла, хоть он и был к ней в меру конечно но добр и относился нормально. Она если честно всегда опасалась, что рано или поздно с ним что-то произойдет, ибо характер у него был слабоват. И вот пожалуйста – увольнение с флота, спивание и страдает вся семья. Но какова мама! Неужели она никак не не могла хотя бы подумать о том, чтобы оградить Лиду от всего этого кошмара?! Ей же всего десять лет, она маленькая еще совсем! И страдает-то в итоге больше всех она!
В тот же вечер Виктория, собрав в кулак всю свою волю и дав себе обещание стараться говорить ровно и без упреков, позвонила матери и после короткого разговора и совершенно серьезно предложила, если не настояла на том, чтобы Лида приехала на какое-то время к ней в Питер, на что мать не возражала.
Уже после первого дня, проведенного Лидой в Питере, внутри у Вики в голове начало созревать решение оставить сестру у себя. Решение это было не простым, но все же далось ей. Последнее слово было конечно за самой Лидой, которая впрочем ответила без раздумий согласием. Сестренка конечно не знала, что еще до того как Вика предложила ей переехать, сестра конкретно переговорила с мамой.