Чтение онлайн

Селезнев вызвал Свиридова, Бека и Лаптевича, которому вменялось в обязанность вместо Чанкайши снять часовых у склада. Беку предписывалось произвести взрыв, а Свиридову — командовать стрелками Черняева.

Возвращаясь от начальника штаба, Лаптевич встретил Зосю:

— Привет, Зосенька!

— Ой, — вздрогнула Зося. — Здравствуйте, Стась. А я испугалась. Вы откуда идете такой веселый?

— Да вот, — нехотя ответил Лаптевич, — разведка не вернулась. Так начальник штаба готовит меня на первую скрипку в Туровской операции.

Слова Лаптевича встревожили Зосю. Она боялась говорить об этом Шилову. Но Шилов узнал о разведке раньше и, когда Зося вошла в палатку, спросил:

— Не пришел Саша?

— Придет, Мишенька, придет. Ты только не волнуйся. Чанкайши выкрутится. Не раз живым выходил с того света. А сколько немцев спровадил туда — черт на печку не вскинет

Прославляя бессмертие Чанкайши, Зося на этот раз ошиблась. Когда руководство вело трудный разговор о невернувшейся разведке и вынуждено было менять сроки выступления отряда, мужички, пришедшие в пущу в день прибытия Яна Францевича с лесных курсов, будучи в секрете, поймали двух полицаев в немецкой форме и долго продержали в лесу связанными и с кляпами во рту.

После смены караулов вернулись в отряд и привели пленных. Один из конвойных, Мирон, пожилой партизан с черными бегающими глазками, держа левой рукой винтовку, правой втолкнул полицаев в землянку:

— Ну, как добыча, товарищ начальник штаба? Ничего? Нравится?

Селезнев взял со стола коптилку и подошел поближе. Трудно сказать, какое чувство овладело Селезневым, когда он в полицаях признал Черняева и меня. Вытащив тряпки и освободив руки, он усадил нас на топчан и, взяв на себя вину по поводу случившегося недоразумения, сказал:

— Простите, товарищи, за этого дубиноголового субъекта…

— "Товарищи?" — в испуге произнес Мирон и отступил на шаг. — Не понимаю. Да кто они такие? — Где тебе понять, садовая голова! — накинулся на него Селезнев. — Ты изуродовал своих героев — разведчиков… негодяй!

— Я думал, что…

— Ты думал. Ничего ты не думал. — Он схватил Мирона за лацканы бушлата и стал трясти: — Если бы это были полицаи, они бы из тебя приготовили фрикасе. По-немецки. С красным подливом… Понял?

— Как не понять…

— А теперь вон отсюда! Расстрелять тебя мало.

Мирон выложил на стол отнятые у нас парабеллумы,

неумело козырнул начальнику штаба и задним ходом пустился наутек.

Подавив в себе вспышку гнева, Селезнев высунулся из штабной землянки и, подозвав к себе дневального, попросил пригласить командира и комиссара. Вернувшись в землянку, он приказал нам снять полицейскую шкуру.

— Не нравится? — усмехнулся Черняев.

— Боюсь, как бы комиссар не схватился за оружие. — проговорил Селезнев и как будто только сейчас увидел, что нас двое: — А Пашковский где?

— Погиб наш Пашковский, — опустив голову, виновато проговорил старшина.

— Как? Пашковский погиб? В землянку вошли командир и комиссар.

— Товарищи, — с подкатившимся к горлу комом встретил их начальник штаба, — почтим память нашею прославленного разведчика Чанкайши. Сняв головные уборы, они застыли в минутном молчании.

— Ну-с, как сходили, герои? — натягивая фуражку, спросил командир.

— В основном удачно, — ответил Черняев. — Задание выполнили. Казнили трех палачей Михалины Александровны. Уничтожили начальника полиции в Турове. Убили немецкого патруля, но дорого заплатили — жизнью товарища.

— Как он погиб? Черняев рассказал:

— Мы собрались в обратный путь и проходили по Хоченской улице. Вдруг Чанкайши, который шел впереди, заметив что-то, шепнул через плечо: "Отстаньте шагов на десять и не смотрите на меня", — а сам идет на человека в такой же шинели с повязкой на рукаве. Это был начальник полиции, знавший своих головорезов в лицо. Увидев чужого, он выхватил пистолет — и на Чанкайши: "Руки вверх!" "Да ты погляди, кто сзади, болван!" Тот оглянулся. Коротко сверкнул нож. Удар в сердце — и начальник полиции рухнул на тротуар… Не успел Чанкайши отпрянуть в сторону, как длинная очередь немецкого патруля, оказавшегося по соседству, прошила грудь. Чанкайши упал. Но я все таки успел выстрелить и убить немца. Мы втащили труп Чанкайши в калитку дома, сняли полицейскую форму и тело спрятали в саду…

Смерть командира пешей разведки потрясла руководителей отряда.

— Да, — с гордостью возгласил Ян Францевич. — Это был человек высокого гражданского накала. В жизни такие встречаются не часто…

— Простите, — прервал Селезнев. — Нам нужно торопиться. Время не ждет У меня вопрос разведчикам. Что нового узнали о Турове?

— Ровным счетом — ничего, — ответил старшина. — Все по-старому. А вот в отряде есть кое-что новое — провокатор. И если б не покойный Чанкайши, вы бы сейчас в круговой обороне отбивались от немцев.

— Откуда такие сведения? — спросил командир.

Черняев кивнул мне. Я снял сапог и достал из-под

войлочной стельки листок бумаги, исписанный химическим карандашом, и протянул Селезневу.

— Что это? — придвинув коптилку, разом склонились командир и комиссар.

— Сведения о нашем отряде, — сказал Селезнев, — и довольно точные.

Ян Францевич мельком пробежал по неровным строчкам и с ужасом остановился на численном составе отряда, вооружении, месте расположения и времени нападения на Туров.

— Странно, — помрачнел Ян Францевич. — Где вы взяли этот документ?

— Чанкайши нашел в бумажнике полицая. Вез немцам, да не довез.

— Вот вам и бдительность, товарищ комиссар? — упрекнул Селезнев. — Провокатор в отряде! Ничего себе.

— Да не только провокатор, — поддержал его Ян Францевич. — Должно бьпъ третье лицо между провокатором и полицаем — связной агент, который получает сведения здесь, в отряде, и доставляет по назначению. Надо выступать, пока противник не располагает этими данными. Завтра вечером будет поздно. Сведения из отрада поплывут утром или днем.

Иван Игнатьевич, которого обвинили в беспечности, согласился на немедленном выступлении отрада и предложил кой-что предпринять и сейчас.

— Надо по возможности, — сказал он, — сегодня схватить провокатора, а утром устроить засаду связному агенту. Он обязательно появится здесь. Немцы не дадут отсиживаться.

— Это не так просто найти провокатора, — возразил командир.

— Товарищ Ян, — вмешался я. — Утром надо искать агента. Правильно говорит Иван Игнатьевич. А провокатор уже найден.