Чтение онлайн

у него свой аршин и свои весы с точно выверенными чашами.

— Не советую, — угрожающе проговорил он. — Мало того, что Татьяна за клевету космы тебе повыдергает — в суд подаст. Есть такая статейка специально для вашего языкастого брата. За распространение ложных слухов — до трех лет лишения свободы. Извинись перед Татьяной. Может, простит.

— Накось, выкуси! — отрезала Феоктиста, показав фигу.

— И не подумаю.

— Тогда суши сухари.

Феоктиста испугалась суда и не успела перед мужем застегнуть рот на все застежки, как кто-то робко постучал в дверь.

— Да-да! Не закрыто. Войдите, — сказал Данилыч и вышел из-за стола.

Зашла Симка-молочница. Она принесла участковому покрытый белой плесенью солдатский вещевой мешок.

— Где взяла? — спросил Данилыч, разглядывая с внешней стороны находку.

Симка, не отходя от порога, несколько смутилась при виде чем-то рассерженного участкового, но быстро освоилась и негромко сказала:

— Нашла в Кошкинском лесу.

Осторожно развязав мешок, чтобы не изорвать истлевшую ткань, Данилыч вытащил из мешка сильно поврежденную сыростью командирскую шинель и бритвенные причиндалы. Судя по погонам, шинель принадлежала артиллерийскому капитану. "Значит, Ершов убит все-таки в Кошкинском лесу", — подумал участковый и, уложив на прежнее место шинель и бритву, завязал мешок.

— Продуктов питания никаких не было?

— Не знаю, — ответила Симка, — я не развязывала. Шла с козами домой, набрела на какую-то берлогу. Вижу — лежит. Вытащила и прямо к тебе.

— Ну что, старый козел, чья правда? — торжествовала Феоктиста.

— Ты о чем?

— О том же.

— Хочешь сказать, что нечистый дух и Сашу убил? Не выйдет. С таким успехом и тебя можно обвинить в убийстве. Вину надо доказать.

— Меня? — уставилась на мужа Феоктиста. — Да ты что, старый, рехнулся?

— Я-то в своем уме, а ты давно уже рехнулась…

В тот же вечер Феоктиста дала знать подружкам о Симкиной находке и высказала смелую догадку, что убийство Саши Ершова — дело рук того же нечистого духа-оборотня в черных очках и с козлиной бородой.

— Как? Он и Сашу убил? — возмутились старушки.

— А почто Сашу-то? — возразила крайняя, помоложе. — Он же Татьяне сосед.

— По своей воле убил, — сообразила Феоктиста. — Взгляда крещеного не терпит. Потому и убил Сашеньку.

— Неужто сама Татьяна некрещеная?

— Была б крещеная, не связалась с нечистой силой.

— Что вы, милые, треплете, грех на душу берете? — усомнилась старшая. — Не мог же покойный Федька не окрестить своего чада.

— В том-то и дело, что не окрестил, — сказала Феоктиста. — Батюшка в запое был. Так Федька махнул рукой и увез домой некрещеную.

— Вот оно что!..

Утром Данилыч с вещмешком уехал в город. Старший лейтенант, которому год назад было поручено вести дознание по делу убийства Ершова, получил задание возобновить поиски остатков трупа там, где найден мешок. Начальник уголовного розыска надеялся кое-что прояснить и делу дать ход. Появилось вещественное доказательство, что Ершов убит, и убит в Кошкинском лесу. Как раз в день его приезда на Ядрихе бежали из-под стражи два преступника, которым приписывалось убийство. Теперь версия подтвердилась. В найденном мешке не оказалось продуктов питания. А продукты несомненно были у демобилизованного офицера. Значит, убийство совершено с целью ограбления, и подозреваемые убийцы — преступники, спрыгнувшие на ходу поезда против этого района. Нужно было найти и опознать останки Ершова и переслать материал к месту заключения бежавших, чтобы предъявить им дополнительные обвинения в убийстве офицера. Это, по мнению старшего лейтенанта — истина.

Однако Татьяна Федоровна, перешедшая с началом весенних полевых работ в полеводческую бригаду Клавдии Семеновны, услышала от своего бригадира нечто другое. По крайней мере то, что донеслось до участкового. Татьяна Федоровна обсудила с сыном похождения Феоктисты и дала зарок перед богородицей повыдергивать сивые патлы у милицейской женушки. Но Шилов возразил:

— Не вздумай руки марать поганью. Она правду сказала. Разве что про Симкиных коз да про нечистую силу приплела. Так это для нас хорошо. Милиция не станет охотиться за призраками. У нее дела поважнее.

Татьяна Федоровна подивилась сметливости сына и согласилась с ним, хотя в тот же вечер и натерпелась страху. Загоняя в стайку коз, она увидела оперативников, выходивших на дорогу. "Истина" старшего лейтенанта дала трещину, хотя волчья яма находилась у тропинки. Поисковая группа обшарила весь лес у Кошачьего хутора, но трупа не нашла. Ершов бесследно исчез, и смерть его по-прежнему оставалась загадкой для уголовного розыска.

— Глянь-ко, дитятко, — заскочив в избу, сказала мать, — милиция все еще Сашу ищет… Наверно, Феоктиста наклепала.

Шилов подошел к окну и приоткрыл занавеску. Три незнакомых человека в милицейской форме вышли на большак и направились к опытной.

— Не Феоктиста, — пояснил Шилов. — Симка-молочница мешок нашла.

— Когда?

— Позавчера.

— Кто тебе сказал?

— Сестра… Вот они и искали труп, да не нашли.

— А если завтра придут с Данилычем да найдут, да с обыском нагрянут?

— Не додумаются.

Татьяна Федоровна все же побоялась оставлять сына дома и на недельку отправила его в Реваж, к охотничьему зимовью, где Шилов провел пять дней, когда бежал из училища.

Ушел он в полночь. Провожая его к калитке, мать еще сунула ему узелок с вареной картошкой, напутствуя:

— Идешь на день — хлеба бери на два, дитятко. Всяко бывает. Вот тут, с картошкой, спичечный коробок положила. Домой придешь ночью. Да гляди — осторожность не помешает, особенно в лесу.

Через два дня после ухода Шилова ее так же неожиданно оправдали, как и обвинила Феоктиста. Утром, когда Татьяна Федоровна пришла на работу, Клавдия Семеновна, окликнула ее, подозвала к себе:

— Ну, Татьяна, попало же мне за тебя на орехи.

Татьяна Федоровна поздоровалась с подружками и подсела к бригадиру:

— Про какие орехи говоришь, Клавдеюшка?

— Про самые обыкновенные, — сказала Клавдия Семеновна, привлекая внимание бригады. — Вызывает меня вчера участковый и спрашивает: "Ты почему такая-сякая, немазаная, ложные слухи распускаешь про гражданку Шилову?"

— "Я распускаю?" — "Уж коли вызвал, значит, ты". Ну, думаю, влипла. Да участковому: " А ты случайно адресом не заблудился, Данилыч? Постучись-ка лучше к своей Феоктистушке". — "Феоктисте, — говорит, — язычок подрезан. Феоктиста — старая, глупая. А ты — молодая, здоровая, красивая

— и туда же тянешь. Тебе-то, Клавдия, непростительно, и я предупреждаю, чтоб не пускала по опытной уток, особливо про Ершова". — "А что про Ершова?" — спрашиваю. — "Органами дознания установлено, — говорит, — что Ершов погиб от рук преступников, бежавших из-под стражи", — и взял расписку, что буду молчать. Иначе, мол, Татьяна к суду притянет за язык. Так-то, милая. За мою-то доброту, что сказала про его греховодницу, судом грозится от твоего имени.

Татьяна Федоровна сначала ушам не поверила, что вздорным слухам, которые Феоктиста распускала по опытной, пришел конец. Оказывается, Данилыч в самом деле прищемил женушке язык. Но важнее всего, что услышала она от бригадира то, что в милиции приписывают убийство Ершова каким-то заключенным. Теперь досужие выдумки Феоктисты про нечистую силу в обличье бородатого старика, который якобы погубил Ершова, лопнули, как мыльный пузырь. Данилыч отвел угрозу от Кошачьего хутора. Только надолго ли?