Чтение онлайн

Еще один день без Прайма подошел к концу, а я так и не вставала с кровати. У меня сегодня не было сил на то, чтобы изображать из себя нормальную девушку ради спокойствия матери. У меня не было желания поддерживать разговоры, тем более что они были на одну и ту же тему – чума, которая уносила каждый день сотни жизней. Мы так и не знали, что это за болезнь и как от нее спастись. Местный священник, отец Андрео постоянно призывал к покаянию, доказывая, что эта страшная болезнь результат многочисленных грехов горожан. Никто с ним и особенно не спорил, но все равно жили так, словно их цель – попробовать все удовольствия жизни одновременно, пока еще живы. Но были люди, которые ударились в религиозность, граничащую с фанатизмом.

Когда из Калельи приходили очередные вести, чаще всего их приносили слуги, мама все больше замыкалась в себе и уже не могла скрыть беспокойства. Я же не могла быть ей опорой, потому что Прайм Ван Пайер забрал мое сердце и увез его далеко-далеко, за синее море.

Первый месяц я храбрилась, второй – беспокоилась, а потом просто рыдала. Если бы я знала, что с ним все в порядке, что он жив, пусть даже отчаянно сражается, подвергается невероятным опасностям, но живой! А так я не находила себе места. Как только я вспоминала зубы огромных оборотней, которые напали на нас, то моя фантазия непременно разыгрывалась. Я представляла себе, как мой любимый сражается с десятками огромных волков, и испытывала гордость, смешанную с беспокойством за его жизнь. А вдруг их будет слишком много? А что если он не справится с ними?

От грустных мыслей мне помогало отвлекать все, что связанно с Праймом. Я любила сбегать в его дом на горе и бродить в окрестностях, вспоминая проведенное с ним время. Однажды даже пыталась добраться до его любимого озера, в котором он плавал, но заблудилась и вернулась обратно ни с чем. А еще бывала в Калелье, обязательно останавливаясь на городской площади у фонтана, потому что мы с ним здесь танцевали вдвоем. Из-за этого я даже любила рассматривать камни этой грязной мостовой. Мне все в городе напоминал о нем. Но в последнее время именно из-за этого я старалась поменьше там бывать.

Я то была уверена, что он победит во всех сражениях, то боялась, что оборотней будет слишком много… Эти мысли не давали мне покоя. И еще был главный вопрос: когда же Прайм вернется ко мне? Мама уже намекала мне как могла, что он может не вернутся, потому что хоть три месяца ожидания – небольшой срок, но вот тот факт, что он совершенно не пишет писем, наталкивал на невеселые выводы.

Катарина даже пару раз пыталась узнать, не опорочила ли я с ним свое честное имя. В общем, ее скептическое отношение к намерениям Прайма меня бесило и вынуждало избегать общения с ней. Даже пришлось начать вышивать большую картину, чтобы объяснить свое затворничество. И в город я не ездила – там чума… а в доме тоже было до жути тихо. А что, если я тоже заболею и умру? Как же будет страдать он? От беспокойных мыслей голова была готова взорваться. Еще немного, и я закричу от напряжения, которое накапливалось, грозя прорваться в любую минуту наружу очередной порцией слез.

Чтобы как-то отвлечься, я взяла со стола книгу и заставила себя встать с кровати, подойдя к окну. На столике стояла лампа, я зажгла ее и уселась в кресло, прикрыв ноги теплым пледом. Но как только я посмотрела в окно, то тут же вспомнила, как Прайм сообщил мне о нашей помолвке с самым счастливым выражением лица. Читать сразу же перехотелось, и я стала просто смотреть на надвигающиеся сумерки.

– Адель, девочка моя! Спускайся к ужину! – крикнула мама, стоя у моих дверей. – Ты что там делаешь, снова вышиваешь? Или книгу читаешь?

Я не ответила. Тогда мама открыла дверь и зашла в мою комнату.

– Снова сидишь у открытого окна? Ты давно встала? – спросила она, закрывая окно. – Адель, девочка моя. Ну что же ты так грустишь? Ты себя доведешь до истощения! Сколько мне трудов стоило привести тебя в порядок после болезни! Столько лекарств, нервов, молитв! – недовольно ворчала мама, застилая мою кровать. – Давай, приведи себя в порядок. Сегодня к нам должен зайти отец Антонио, так что давай, спускайся к ужину.

– Мам… я не в силах, ну, правда. Сидеть за столом и вести эти разговоры ни о чем…

– Ничего слышать не хочу, девочка моя. Давай, вставай, вставай! Ты же умница, ну не вредничай! – сказала мама, наклонившись ко мне.

Она пальчиками осторожно подняла уголки моих губ вверх, при этом так мило улыбнувшись, что я не нашла в себе сил дальше отказываться.

– Ну хорошо… – сказала я вяло.

– Вот и умница! Моя девочка дорогая! Ты даже покушаешь немного, я уверена! – сказала мама с таким энтузиазмом, что мне даже стало неловко за свое поведение. Ведь ей тоже было несладко – я ее единственная семья.

– Мама, я сейчас приведу себя в порядок и спущусь, честно! – сказала я ей бодро, раздумывая, где же взять на это сил.

– Хорошо, родная моя. Тогда я пришлю сейчас Жанну, она как раз закончила с ужином. Нам придется помочь ей накрыть на стол, Мари и Санчес ушли в Калелью на похороны. Эх, знала бы ты последние новости, – сказала она с грустью в голосе. – Поговаривают, что в этих краях появилась банда разбойников, которые грабят опустевшие дома, – сказала она с беспокойством. – И не удивительно, ведь столько богатых домов, заходи и бери, что хочешь. Вот и бродят банды бывших крестьян или обнищавших рыцарей по городам и селам…

Мама тяжело вздохнула и покосилась на мой арбалет, который люто ненавидела, считая его очень опасной штуковиной.

– Вот уж не думала, что настанут времена, когда эта вещь будет совсем не лишней! – сказала она с грустью в голосе. – Может, и правду говорят, что конец света не за горами? – сказала она и, вздохнув, вышла из комнаты.

Жанна пришла немного погодя и помогла мне одеться. Не спеша сделала праздничную прическу, уложив две косы вокруг головы, украсив их ожерельем из жемчуга. Она напевала негромко свою любимую каталонскую песенку про любовь, когда мама поторопила нас:

– Адель, Жанна! Ну где же вы? Отец Антонио будет с минуты на минуту здесь, а стол еще не полностью накрыт! Спускайтесь, – сказала она нараспев.

– Идем-идем! – ответила Жанна и улыбнулась мне.

На душе стало как-то теплее, и предстоящий вечер не показался мне таким уж паршивым.

В гостиной комнате корявый стол был застелен дорогой скатертью. Мама говорила, что эта вещь была частью ее приданного. Ее бабушка Флорентина была из Фландрии, и мне кажется, потратила полжизни, чтобы сделать этот шедевр собственными руками. Катарина не пожалела свое фамильное серебро и среди серебряных кубков, тарелок, чаш и соусниц торжественно стояли два серебряных светильника.

– Мама, ты превзошла сама себя! – сказала я совершенно искренне.

– Да-да-да! Ладно, раз ты такая душка сегодня вечером, то я признаюсь: у отца Антонио есть неженатый племянник, который заочно в тебя влюблен. Отец Антонио так расписал твои прелести, что тот готов жениться прямо сейчас!

Я даже задохнулась от возмущения.

– Мама, но как ты посмела без меня такое решать? Я люблю Прайма и ни за что не выйду замуж за другого!

Ты даже не смей думать, что я соглашусь! – по-моему, последнюю фразу я прокричала, топнув в запале ногой.