Чтение онлайн

– Не зли меня! И не забывай, кто перед тобой, – сказал я, все еще раздраженный.

Нубира замерла, ожидая, когда я отступлю назад, смотря на меня расширенными от страха глазами. «Он что, мысли мои читает?» – подумала она с ужасом, но ответила:

– Не забуду, Прайм.

Устранив бунт в зародыше, я примирительно сказал:

– Не бойся меня. Ты – моя любимица и знаешь это.

Я же не зря к тебе первой пришел после Италии. Дело даже не в твоем уникальном даре. Нубира, ты мне как дочь, и на первом месте в списке тех, кого нужно спасти во что бы то ни стало. Насколько я понял, кто-то с помощью оборотней пытается уничтожить вампиров как вид, и я понятия не имею, кто за этим стоит. А твой уникальный дар поможет мне в этом.

Нубира смущенно опустила голову и улыбнулась.

– Я не знала, что дорога тебе… как дочь.

Я намек понял и ответил:

– О другом виде привязанности и речи быть не может.

– Да, я понимаю… – сказала она с видимым смирением, но в мыслях она уже прикидывала, как же меня соблазнить. Вампиры всегда руководствовались принципами личной выгоды. Ни любви, ни привязанности, ни верности. Вместо любви – выгода, вместо привязанности – самозащита, вместо верности – страх наказания. Так что реакция Нубиры была закономерна. Стать парой со мной означало для нее богатство, защиту и власть.

Пока она разглядывала дорогу, прислушиваясь к звукам ночи, в ее прекрасной голове рождались стратегии.

Чтобы отвлечь ее от такого занимательного занятия, я спросил:

– Ты знаешь Логуса Дрейка?

– Нет, а кто это?

– Это самый пронырливый и любопытный вампир из всех, кого я знал. Он веками собирает информацию обо всех вампирах, их создателях, существующих парах. Я хочу просить его помощи в розысках уцелевших. Очень надеюсь, что осторожность помогла ему выжить. Нам нужно с тобой как можно скорее добраться до Лондона, так что побежим налегке. Переоденься и закопай все свои драгоценности где-то в укромном месте. Я не знаю, когда мы сможем вернуться сюда снова.

Нубира вскочила на ноги и радостно сказала:

– Ну, наконец-то разомнусь немного! А то томная жизнь оперной дивы порядком мне надоела!

– Даю тебе на сборы час.

Ищейка кивнула головой и растворилась в ночи, как бесшумная тень.

Я очнулась от того, что лицо болело. Я пыталась позвать маму, но не получалось – из моего горла не вырывалось ни звука, тогда я попыталась шептать, но это не дало результата.

– Она очнулась! Санчес, она пришла в себя! – крикнула Мари, и я почувствовала, как она поцеловала меня в лоб. – Девочка моя! Госпожа Адель! Вы глаза открыли! Какая радость-то! Ох, знали бы мы, что случится такое, то ни за что не оставили бы вас втроем тем вечером! Вы уж простите нас, пожалуйста! – сказала она и зарыдала. Я не могла открыть глаза, но дрожащей рукой нащупала ее плечо и сжала. Она зарыдала еще больше.

Я разлепила пересохшие губы и смогла выдавить из себя:

– Пить, Мари, дай мне пить…

Она вскочила и через пару секунд поднесла к моим губам чашку с водой. Прохладная жидкость как облегчение прокатилась по моему горлу. Я попробовала снова сказать хоть что-то и спросила:

– Где моя мама? Что с Жанной?

В ответ я услышала только рыдания и сразу все поняла. В моих глазах появились пекучие слезы, и я заплакала вместе с ней, не зная, от чего – то ли от боли, то ли от горя.

– Ну, ну! Госпожа Адель, не стоит плакать! – сдерживая слезы, сказал Санчес. – Мы их похоронили как следует; отец Андрео так убивался, что не мог вести похороны. Он все горевал, что немного опоздал в тот вечер.

Он вас, кстати, и вытащил из огня. Дом сгорел дотла. Я пытался найти хоть что-нибудь ценное, но ничего не нашел, только небольшой слиток серебра – наверное, что-то из утвари расплавилось в огне. Так что у вас будут деньги, чтобы добраться до родни.

Я молчала. Папы больше нет. Брата больше нет. Теперь и мамы нет. И Прайма тоже рядом нет. Я одна. Я снова зарыдала, чувствуя, как горячие слезы струятся по моему лицу.

Большая теплая ладонь Санчеса легла на мою руку.

– Ну ладно, ладно! Не волнуйтесь. Мы не бросим вас, не волнуйтесь. Вы нам как семья. Вот мы собрались идти в Барселону, чтобы там устроиться на работу. Знаете, там рабочих рук жуть как не хватает. Вот что чума делает. А ваш дом сгорел, и нам нужно на что-то жить…

– Да, госпожа, мы хотим узнать, может, поедете с нами? – спросила Мари с надеждой в голосе.

Я хотела крикнуть «Нет!» Ведь Прайм вернется за мной сюда, в Калелью. Если я уйду в Барселону, то как он меня найдет? Мне нужно быть здесь и ждать его. Но что мне делать здесь одной и где жить? Город практически опустел из-за болезни и все мои знакомые – это Мари и Санчес… В Антверпене у меня остался родной дядя по матери Ренье Ван де Вурде. Он жил с женой на доход от нескольких торговых кораблей и у него было пятеро дочерей. Может быть, он примет меня к себе в семью? Я могу поехать к нему, а по пути искать Прайма! Да! Это и будет целью моего существования – поиски моего любимого, где бы он ни был! Это решение вернуло меня к жизни. Внутри зажегся огонь – у меня появилась цель, которая приведет к Прайму.

– Госпожа? – спросила Мари, ожидая от меня ответа.

Я молча кивнула головой и повернулась на бок, чтобы подумать. Впереди меня ждала новая жизнь без семьи и денег, но и это меня не пугало, потому что я знала, что однажды встречу Прайма, и мы будем очень счастливы вместе.

Мы с трудом пришвартовались около лондонских доков как раз во время вечерних сумерек. В доках работала целая армия рабочих, разгружая несколько торговых кораблей. Черные доски бараков пропитались запахом рыбы, угля, грязи и рыбьей требухи. Над нами кружили чайки, которые пытались выловить из воды внутренности свиней и коров, которые в невообразимых количествах плавали повсюду, вперемешку с городскими отбросами.

А еще над Лондиниумом, бывшей римской колонией, теперь Лондоном, стоял запах денег и гомон от невероятного скопления людей, что порадовало Ищейку. Она была голодна, и такая скученность людей сулила ей легкую охоту.

Она первой вышла на причал, осматриваясь вокруг. Я привязал лодку и выпрыгнул за ней на деревянный помост.

– Да, здесь много чего изменилось. С трудом узнаю это место, – сказал я.

– А когда ты здесь был в последний раз? – спросила Нубира с интересом.

– Шестьдесят лет назад. Но ты знаешь, меня всегда удивлял Лондон – сколько бы времени ни прошло, а его неповторимый дух все тот же – легенды и традиции. Хотя должен признать, что с трудом представляю, как такое количество людей здесь помещается.

Лондонцы все еще строили свои дома только в пределах старой римской стены, что окружала город. Поэтому, чтобы разместить всех жителей, городу пришлось расти вверх. Улицы были узкими, тесными, и дома стояли вплотную друг к другу. За пределами стены находились поля фермеров, леса и многочисленные аббатства.

От городского порта нам нужно было пройти несколько кварталов по Ватлинг-стрит до центра города, где располагалась хорошая гостиница. По крайней мере, она была там шестьдесят лет назад. Никто не обращал внимания на двух монахов-францисканцев. Мы надвинули капюшоны на глаза и, не дыша, стали пробираться через теснившую нас со всех сторон толпу.

Гостиница «Леди Годива» была на своем месте, как я и надеялся, правда в ней добавилось еще два этажа, и повсюду были следы роскоши: вазы в цветах, красивые гобелены в холле и чистый пол. Мы взяли номер на последнем этаже, чтобы была возможность передвигаться по крышам соседних домов. Комнатка оказалась тесноватой, но зато чистой.

– А мне нравится сочетание роскоши и легкой охоты! – честно призналась Нубира, распахнув окно номера и разглядывая город. Она стала мечтать о тех богатствах, которые хранились в подвалах столицы. Я посмотрел на нее, изучая. Не помешает ли ее стяжательство нашей миссии? Если она будет «настроена» на то, чтобы заполучить редкие экземпляры старинных книг или драгоценностей, то ее дар будет работать намного хуже.