Чтение онлайн

Стук колес. Коляска остановилась перед домом. Потом послышался сильный стук в дверь.

— Слуги уже легли, — сказала я. Мари уронила свое вязанье.

— Шведский кучер, который живет в комнате портье, откроет, — сказала она.

Мы прислушались, задерживая дыхание. Наконец голоса послышались в галерее.

— Я не принимаю, я уже легла, — сказала я быстро.

Граф Розен вышел из гостиной. Почти тотчас я услышала его раскатистый французский выговор. Открылась дверь. Он провел кого-то в большую гостиную. Он сошел с ума? Я же ему сказала, что не приму никого.

— Мари, скажите им, что я уже легла.

Мари вышла в гостиную. Я услышала, как она начала фразу и тут же смолкла. Теперь в соседней комнате воцарилось молчание. Непонятно! Кого впустили так поздно и без моего согласия? Я услышала шелест бумаги и звук поленьев, бросаемых в камин. Кучер разводил огонь в большом камине. Это был единственный звук, доносившийся до меня. В соседней комнате царило мертвое молчание. Наконец дверь открылась, и вошел граф Розен. Он держался смущенно.

— Его величество император!

Я вздрогнула. Мне казалось, что я ослышалась.

— Кто?

— Его величество, в сопровождении нескольких лиц, желает говорить с Вашим королевским высочеством.

— Но разве император не в России? — прошептала я, дрожа.

— Его величество вернулся.

Молодой швед был взволнован и очень бледен. Я оправилась от испуга довольно быстро. Это глупо, я не позволю запугивать себя, я не позволю ставить себя в такое ужасное положение! Я не хочу его видеть, по крайней мере, сейчас, и конечно наедине.

— Скажите Его величеству, что я легла!

— Я говорил. Его величество желает тотчас говорить с вами.

Я замерла. Что говорят императору, бросившему свою армию, гибнущую в снежных полях России? Нет, не бросившему, так как армии уже не существует. Потерявшему свою армию. И он начал с того, что явился ко мне… Я медленно поднялась, откинула волосы со лба, заметила, что соболья накидка надета на старый капот и я, вероятно, выгляжу смешно. Однако я двинулась к двери. Теперь он знает, что это Жан-Батист посоветовал царю, как защититься от французов. Теперь он знает, что советам Жана-Батиста последовали русские.

— Мне страшно, — сказала я графу Розену.

Молодой швед покачал головой.

— Думаю, что Вашему высочеству не следует никого бояться.

Большая гостиная была ярко освещена. Мари ставила еще свечи в высокие канделябры. На диване, под портретом Наполеона, сидел граф Коленкур — обершталмейстер императора, бывший третий адъютант Первого консула. На Коленкуре была куртка из овчины и шерстяная шапочка с опущенными наушниками. Глаза его были закрыты. Он, казалось, спал.

Император стоял близко к огню, опершись о доску камина локтем. Его плечи поникли, он имел такой усталый вид, что, казалось, должен был опереться о камин, чтобы не упасть. На нем также была теплая шапка. Он нисколько не был похож на того Наполеона, которого я знала раньше. Оба они не слышали моих шагов.

— Сир, — тихо сказала я, приближаясь к нему. Коленкур вскочил, сдернул шапку и стал в позу «смирно». Император медленно поднял голову. Я забыла сделать реверанс. Пораженная я смотрела ему в лицо. Впервые я видела его небритым. Он оброс рыжеватыми волосами, серые щеки ввалились. Тонкие, крепко сжатые губы и похудевший подбородок… Глаза, обращенные на меня, казалось, меня не видели.

— Граф Розен, у Его величества не взяли шляпу, — заметила я сурово. — Снимите также и шубу, здесь тепло.

— Я озяб, я не буду раздеваться, — прошептал Наполеон, снимая меховую шапку. Розен вынес из гостиной полушубок Коленкура.

— Возвращайтесь сейчас же, граф, Мари, коньяк и стаканы!

Мари пришлось играть роль придворной дамы, так как я не хотела оставаться одна со своими «гостями». Даже с императором французов! Именно с ним! Кроме того, необходимо, чтобы граф Розен присутствовал при нашем разговоре.

— Садитесь, прошу вас, сир, — сказала я, садясь на диван.

Он не пошевелился. Коленкур тоже неподвижно стоял посреди комнаты. Граф Розен вернулся. Мари принесла коньяк и стаканы.

— Сир, стакан коньяку!

Он меня не слышал. Я перевела взгляд на Коленкура.

— Мы были в пути тринадцать дней и ночей без остановки, — прошептал Коленкур. — В Тюильри еще не знают, что мы вернулись. Его величество хотел в первую очередь поговорить с Вашим высочеством.

Трудно поверить в такую ситуацию! Император едет тринадцать суток, чтобы стоять, держась за полку моего камина, и никто не знает еще, что он в Париже! Я налила коньяк в стакан и поставила на полку рядом с его рукой.

— Сир, выпейте, это согреет вас!

Я сказала это очень громко. При звуке моего голоса он поднял голову и посмотрел на меня. Потом он опустошил свой стакан.

— Разве в Швеции носят меховые манто поверх капота? — спросил он, и я поняла, что он наконец увидел меня и разглядел мой странный туалет.

— Конечно нет. Но мне холодно. Мне грустно и холодно, и разве граф Розен не предупредил вас, что я уже легла?

— Кто?

— Мой адъютант, граф Розен. Подойдите, граф, я представлю вас Его величеству.

Граф Розен щелкнул каблуками. Император поднял свой стакан.

— Налейте мне еще коньяка. Коленкур также охотно выпьет. Мы проделали огромный путь, — он пил коньяк большими глотками. — Вы удивлены моим приходом, Ваше высочество?

— Конечно, сир.

— Конечно? Мы же старые друзья, Ваше высочество, как мне помнится. Почему же вас удивляет мой визит?

— Во-первых, очень поздно, сир, а во-вторых, потому, что вы приехали ко мне, не побрившись.

Наполеон провел рукой по заросшему подбородку. Тень улыбки, старой марсельской улыбки, промелькнула на его похудевшем лице.

— Простите, Ваше высочество. Я забывал бриться в последние дни. Я очень торопился в Париж, — улыбка погасла.

— Как реагируют на мой последний бюллетень?

— Может быть, вы наконец сядете, сир? — предложила я.

— Спасибо. Предпочитаю оставаться возле камина. Вы же делайте, как привыкли. Господа пусть сядут.

Я вновь опустилась на диван и предложила сесть всем присутствующим, включая Мари. Коленкур упал в кресло и закрыл глаза.

— Могу ли я спросить Ваше величество?.. — сказала я.