Чтение онлайн

– Конечно, – в полном изумлении всплеснула ручками белобрысая, выходя из оборонительной стойки и пристраиваясь к вышагивающему с боку, – настроение женщины, как флаг, развёрнутый по ветру. И ты для этого флага главный ветродуй. Внешние обстоятельства могут лишь вызывать порывы, нагоняя тучи, но в твоих силах и тучи разогнать, и флаг в нужном направлении выставить. В этом отношении ты сто процентов «ведущий», а она «ведомая». Поэтому, если у неё плохое настроение – это полностью твоя вина.

Дима остановился и, не расцепляя рук, пристально посмотрел в бесстыжие глаза Джей, которые в ожидании реакции на сказанное, то и дело похлопывали ресничками, как у молоденькой дурочки в ожидании умопомрачительного подарка.

Дима: – Ты кого из меня выращиваешь, вражина, – подумал рыжий обезьян, зло прищурившись, – ты из нормального пацана подкаблучника решила вылепить? Я что, по-твоему, всю жизнь жопу ей должен вылизывать?

– Насчёт последнего я бы не была так категорична, – опуская стыдливо глазки, смиренно проговорила Джей, – всю, конечно, не надо, но если у неё появится такое желание, то да.

Дима: – Да я тебя…

– Ты меня?! – Суккуба блеснула чёрными ангельскими глазами, моментально преображаясь в сверхъестественное существо, одним только взглядом прибивая к земле, – Не забывайся, смертный. Прикажу, и будешь вылизывать, пока язык не сотрёшь.

Она шипела с такой яростью, что Диму от эмоциональной плотности её «наезда» даже качнуло, как от напора воздуха, и по спине пробежал холодок. Но тут же, её глаза приняли прежний вид, и Джей успокаивающе добавила:

– Да не ведись. Любая женщина по своей природе чистоплюйка. И, как правило, брезглива. Она же не полная дура. Прекрасно понимает, что после этого ей ещё с тобой целоваться. К тому же мужчина, делаясь по отношению к женщине во всём «ведомым», стараясь уступить на каждом шагу, превращается из самца в тряпку. И она, вытирая об него ноги, идёт искать другого, сильного, который стал бы опорой, и на кого могла бы положиться, кому довериться. Она уходит искать «ведущего» относительно себя. Вспоминай основной закон, по поводу изучения которого ты здесь находишься.

Дима ничего не ответил, задумавшись над нравоучением и своим поведением. После минутной паузы он пришёл к отчётливому выводу:

Дима: – Женщина может простить всё, кроме отсутствия внимания. А внимание и чрезмерная предупредительность – вещи разные.

– Молодец, – с нескрываемым удивлением похвалила его красночёлочная училка, – заработал ещё плюсик. Начинаешь вникать в суть.

Дима: – Вот только я не совсем понимаю, как я должен умудриться понравиться каждой и при этом не нанести душевные раны единственной?

Джей молчала, но своей дурашливой мимикой демонстративно подзуживала, вынуждая его ответить на поставленный вопрос самостоятельно.

Дима: – Внимание! – словно Архимедова «эврика» прозвучала в его голове, – я могу нравиться и при этом их игнорировать, обделяя вниманием. Находясь в роли «ведущего», я просто обязан это делать. Как бы меня не соблазняли внешние обстоятельства, внутренний «ведущий» легко пройдёт мимо и глазом не моргнёт. Вместе с тем, контролируя себя, я, естественно, буду уделять внимание только единственной, не давая даже повода усомниться во мне.

– Браво, – произнесла Джей, похлопав своей маленькой ладошкой по его заросшей грудине, – ты всё больше и больше мне нравишься, рыжий. Ладно. Иди, пожуй чего-нибудь. А то твоя зазноба уже в проёме вся извелась, махая всеми конечностями и приглашая на прокорм, а я пройдусь по селению. Похулиганю по старой памяти, а то с тобой совсем соскучилась по разврату.

Она звонко взвизгнула и, потирая руки, двинулась в ближайшую соседнюю нору. Диму даже покоробило, толи от ультразвука её визга, толи от предчувствия того, что там сейчас начнётся.

Глава 5. Локация 1. Окружение – это не всё что вокруг, а только то что до тебя доходит.

Утро следующего дня для Димы ознаменовалось очередным стрессом. Проснувшись и обновив огонь в очаге, он вылез из норы, умываясь на ходу слезами от едкого дыма, в котором успел прокоптиться, пока разводил жалкий костерок. Пнул походя под зад очередного сонного соглядатая от входа. Чернявый подневольник пробурчав что-то невнятное и крайне недовольное спросонок, отполз на четвереньках на несколько шагов в сторону.

Рыжий обезьян в хорошем расположении духа, в выспавшимся настроении прищурился слепящему солнцу, потянулся, но раздавшееся торжественно весёлое «та-та-та-там» вездесущей Суккубы, его резко напрягло, и он, припав к земле с опаской осмотрелся.

На краю его законной придомовой территории, на огораживающем двор земляном заборчике сидели две самки, а над ними широко раскинув руки висела в воздухе уже конкретно осточертевшая белобрысая обезьянка. И выражение её мордашки Диме сразу не понравилось. Джей откровенно ликовала, а это всегда было не к добру.

Он присмотрелся к двум ранним гостьям, явно ожидавшим именно его выхода. Одна оказалась запредельно старая, по виду значительно древнее его Аф, а вторая – совсем молоденькая, у которой грудки только начали проклёвываться. И обе были худыми до безобразия, будто первую давно перестали кормить, а вторую в этой жизни ещё и не начинали.

Дима: – Ну, и из какого топового модельного агентства ты их сюда притащила? – с разом скисшей миной поинтересовался ученик, понимая, что зря радовался утру, потому что оно по определению добрым не бывает, да ещё проходя стажировку у этой красночёлочной сволочи.

– Ни из какого, – не прекращая ликовать по непонятному поводу, воскликнула Суккуба, – они сами притащились. Это У, – показала она на «бабушку обезьяну», – а это её типа дочь Уаух, – представила белобрысая, малолетку недокормыша, – прошу любить и жаловать.

Дима: – И на кой они мне?

Тем временем пожилая гостья, скорчив жалостливую рожу «подземнопереходной» попрошайки раздвинула трясущиеся мослы коленок и оттянув скрюченными чёрными пальцами отвисшие половые губы принялась мастурбировать, изображая игру на балалайке.

Скосила белёсые глаза на рядом сидящую молодку, что с нескрываемым любопытством разинув рот, разглядывала Диму. Ткнула её острозаточенным локтем, настоятельно потребовав от ребёнка заниматься тем же самым, и та в отличие от выжившей из ума старой кошёлки занялась беспутством, как и подобает с подростковым задором и непосредственностью, явно получая наслаждение от морального непотребства.

– Ы-ы-ы-ы, – прорычал Дима в голос, мгновенно побагровев.

Дима: – Ты что, вообще чиканулась, исчадье ада, – параллельно дополнил он рык мысленно, – Ты что творишь?