Чтение онлайн

— Ты избивал своих близких! Был жестоким домашним тираном! Ты правильно не прощаешь себя за это!

Всё это было правдой. Лера знала это. Но знала она и другое. Это чудовище, что сейчас бросится на неё — единственное, что стоит между миром Отрекшихся и существом, которое в силах превратить его в мир мёртвых. Мелизье смеялся, а его левая рука, кажется, собирала по частям правую. И Лера, её тело, руководствуясь её, Лериными, идеалами, сражается за него! За всеобщую смерть и пустоту. За того, кто убил её любимого. И где же тут справедливость? Неужели её не существует? Неужели это — действительно пустой идеал?

И тогда девушке вспомнились слова дракона: "По нашим делам мы с тобой должны быть трупами. Но скажи, если например ты вдруг сейчас умрёшь, мир от этого станет лучше? А если умру я? Я делаю свою работу, служу Богу как могу". Было что-то большее, чем тот идеал, который представляла себе девушка. То, что наделяет справедливость силой благодетели, и не даёт ей превратиться в слепую машину, погружающую мир в мстительный огонь… и прощение. Прощение!

С Лериных пальцев сорвались две крупные сосульки, и глубоко вошли в бок дракона. Тот издал звук, похожий на фырканье коня, но развернулся и кинулся на Леру ещё раз. Девушка чувствовала, как её тело, ведомое подчиняющим волю артефактом, готовится уклониться снова, чтобы бить до тех пор, пока израненный дракон не погибнет во имя кары за прошлые преступления. И она направила все свои силы на одну мысль: "Я прощаю тебя. За всё, что ты натворил. Во мне нет больше осуждения. Ты делами доказал, что достоин прощения, и я прощаю тебя за то, что ты ради спасения невинных людей сейчас меня убьёшь". И её тело не шелохнулось. Смех некроманта стих. А холодные, твёрдые пальцы легли на шею девушки. Её ладонь всё ещё не слушалась, сжимая филактерий, но это уже не могло спасти проклятый предмет. Гратлоргарн поднял беспомощную девушку своей страшной лапой, и прозвучал его хриплый, похожий на рык, голос:

— Тебе для курсовой надо было поставить мне диагноз. Что ж, я тебе помогу. Я — жестокая, безжалостная, хладнокровная тварь, которая сделает то, что считает правильным, без оглядки на мораль, правила и мнения. И не важно, какое раскаяние я чувствую. Не важно, кого оплакиваю в ночи и кого проклинаю. Не важно, о чём мечтаю, и кого люблю. Я делаю то, что должно, без жалости и сомнений, и понесу расплату за это. Мой диагноз — дракон!

Кислород заканчивался в лёгких Леры. Она слабела. Филактерий стал невыносимо тяжёлым, и рука опустилась под его весом. Девушка уже готова была провалиться в забытье, где ждала её смерть, но когти впились в её ладонь, выцарапывая тёмный артефакт. Пальцы разжались, и та странная сущность, которая владела Лериным телом, вдруг исчезла. А потом девушка почувствовала, как летит спиной в стеллаж, и как опрокидывает его. Как свежий воздух заполняет её лёгкие, и как истошно ревёт тот, кто спас её, чуть не убив при этом.

Плывущим взглядом Лера увидела, как Грат колотится в мучениях. Как выскальзывают из страшной раны в животе сосульки. Как тело монстра испускает зелёный туман и уменьшается в размерах.

Филактерий сопротивлялся. Боролся против воли дракона. Не ясно было, что заставляет это существо держаться против тёмной мощи артефакта, но силы явно покидали Грата. Блеснули латы: он принял человеческую форму. Форму, в которой два сквозных ранения в живот были смертельными. Рука в латной перчатке сжимала оловянную статуэтку. Пальцы согнули рог, и рядом истошно завопил лич. Но сил дракона было слишком мало. Он завалился на колено, хватаясь второй рукой за живот. Он умирал.

Но Лера не могла этого допустить. Не после того, как нашла ту справедливость, которую искала. С трудом поднявшись, она, ковыляя, двинулась в сторону дракона.

— Что, хочешь казнить меня? — прокряхтел Грат, увидев её, — Впрочем, ты уже это сделала. Мне конец.

— Нет уж, ты не умрёшь, — процедила девушка сквозь зубы, падая на колени рядом с ним и прикладывая ладони к его голове, — и знаешь, почему? Потому что я простила тебя. И плевать на всё. Ты прощён, потому что изо всех сил старался искупить свою вину.

— Ты только что обвиняла меня… вполне справедливо.

— Это была не я, балбес! Это было оно. А я тебя прощаю, слышишь?

— У тебя нет такого права. Я не с тобой всё это делал, и…

— И теперь живи. Слышишь? Мне плевать, какие там у меня права. Я отвечаю за себя, и этим правом я тебя прощаю. Именем Софии Родименской и меня, Валерии Ельской, Живи!

Острая боль пронзила виски Леры, но, превозмогая её, девушка почувствовала, как сила наполняет тело Грата. А ещё она почувствовала еле ощутимый приток волшебства, исходящий от самого дракона. Девушка чувствовала, как затягиваются раны, и как избыток силы идёт на укрощение филактерия. А ещё она увидела, как шрамы на лице Гратлоргарна сглаживаются.

Филактерий всё ещё сопротивлялся. Некромант вопил что-то, но слов было не разобрать. И, наконец, Гратлоргарн разжал пальцы, а потом, выпустив изо рта облачко зелёного тумана, выдохнул на упавшую на пол статуэтку небольшой, но жаркий поток пламени. Мягкий металл начал деформироваться и растекаться, а Мелизье вдруг дико заколотился, корёжась и извиваясь, заплетаясь в неестественные позы, выворачивая суставы и треща сухожилиями. А потом вдруг повернул висящую на перекрученной шее голову на Леру, глупо улыбаясь посмотрел на девушку и, рассыхаясь на глазах, сказал:

— Это была мамина любимая статуэтка. Красивая, правда? Жаль, что вы сломали её. Она напоминала о маме, и поэтому я вложил в неё душу. Мама так любила едино…

И, не договорив, развалился на обломки костей, покрытые полопавшейся сухой кожей.

Снаружи всё ещё время от времени слышались выстрелы и удары молота. Грат поднялся на ноги, и Лера повисла у него на плече.

— Всё? Мы сделали это? — спросила она.

— Рана на теле беларуского народа глубока, — ответил дракон, — но да, мы это сделали.

— А почему ещё стреляют?

— Ну не рассыпаться же им на части вместе с хозяином! Сама ходить можешь?

— Кажется, могу.

— Я говорил, что они беспомощны против меня? Пора это доказать.

С этими словами Гратлоргарн, покрываясь зелёным туманом, выскочил из разбитого окна магазина. Опираясь о стену, Лера выглянула ему в след и увидела, как дракон, появившийся из рассеивающегося облака, по дуге заходит на оставшиеся двенадцать танков Мелизье. Сражавшийся между ними Иван, заметив это, отскочил в сторону, а боевые машины нежити повернули на пикирующего монстра свои орудия. Раздались выстрелы и звуки пулемётных очередей, но дракон резко ушёл в сторону, окружённый вспышками действующего поглотителя стрел. Снаряды пролетели мимо и разорвались где-то далеко, а сами танки накрыл плотный поток драконьего огня. Раздалось шипение испаряющихся луж воды, гул пламени и взрывы танковых баков и боеукладок. Одно из находившихся рядом зданий обрушилось от взрывов, но Лера, по счастью, находилась не в нём. Дракон зашёл на второй круг, но пролетел мимо горящей техники: больше выжигать было некого. Одного захода хватило, чтобы уничтожить всю мёртвую группу войск.

Из переулка показались танки живых. Один из них остался дымиться позади: потерь избежать не удалось. Гратлоргарн опустился на землю в центре площади, куда раньше бил луч света, и, расправив крылья, издал прерывистый рёв, чем-то напоминающий смех. А из ворот кладбища в его сторону уже бежали несколько фигур. Лера заметила Бердияра и Згалику в человеческих обликах, и Дашу. Та двигалась тяжеловато, но уверенно. Следом шёл знакомый военный с милицейской рацией в руках. А за ними — ещё одна фигура, которую Лера так хотела увидеть.

Перевалившись через витрину и порезав бедро о разбитое стекло, девушка кинулась к Василию. Парень тоже заметил её, и побежал навстречу. Леру не волновало больше ничего: ни циклоп, пробежавший мимо, ни военный, заговоривший о чём-то с драконом. Вася был жив.

Они встретились посреди дороги и прижались друг к другу в объятиях.

— Лерочка, милая, ты… — начал было парень, но девушка впилась губами в его губы. Слова больше были не нужны. Испытание, в которое Лера втянула себя и любимого, было позади. И не важно было, прошла ли его девушка или провалила. Не важно было, что их ждёт дальше. Они были в месте, и сейчас Лера понимала, что именно это — главное.