Чтение онлайн

Так или иначе, цель была достигнута, и отсюда надо было поскорее уезжать, что Лера и сделала. Оказавшись дома, она сразу занялась анализом теста. Судя по нему, ни шизофренией, ни психопатией исследуемый не страдал. Был целый ряд личностных расстройств, но выраженных умеренно. Это — работа для психотерапевта, но не психиатра, и таких людей в сумасшедших домах не держат. Социальной опасности они представлять не должны, за все свои действия отвечают, а значит, любой ответственности подлежат. Однако такого рода личностные расстройства должны были являться следствием совокупности факторов, основным из которых является воспитание. Пора было ехать к Лидии Афинской.

Следуя маршруту гугл-карт, Лера спустилась в метро. Безразличный тон матери Александра во время недавнего телефонного разговора в совокупности с результатом теста наводил на некоторые предположения. Если такое же безразличие, а возможно и жестокость при непослушании, Афинский впитывал всё своё детство, то он вполне мог вырасти недолюбленным, и, ощутив силу, начать поколачивать близких. Но что-то заставляло девушку усомниться в своих догадках. Мысли об этом сопровождали Леру в течение всей поездки. Наконец, объявили нужную станцию.

Район, в котором жила Афинская, выглядел чисто и культурно. Это было не удивительно, так как центр города был недалеко, но, в отличие от него, здесь не ощущалась его спешка, его беспокойство. Наоборот, в свете солнца, далеко ушедшего на запад, район казался дремлющим. Повсюду были деревья, в том числе небольшие красные клёны и высокие груши с кручёными ветвями, на которых виднелись маленькие зелёные фрукты с красными боками. Над этими деревьями возвышались редко посаженные высокие здания, покрашенные ровной белой краской, с разноцветными балкончиками. Лере вспомнился район, где жила она. Там тоже было довольно много растительности, но узкие дворики между старыми, потрескавшимися панельными домами, и кривые полумёртвые яблони создавали совершенно другое ощущение, ощущение упадка. Здесь же природная свежесть и чистота цивилизации слились в каком-то особом симбиозе уюта.

Ведомая картой в смартфоне, девушка шла среди этой красоты по заданному программой маршруту. Посреди большого, засаженного деревьями участка, на маленьком возвышении показался нужный дом. Железная дверь подъезда была открыта, а рядом, на придомовой стоянке, рабочие выгружали из грузовика деревянные детали то ли мебели, то ли окон. Лера воспользовалась этим и, войдя в подъезд, начала поиск нужной квартиры. Смартфон в этом поиске уже был бесполезен, и, поставив устройство на беззвучный режим, чтоб не мешало, она спрятала его.

Вдруг до её ушей донёсся крик. Судя по всему, кричали в одной из квартир, а номера подсказывали, что нужная девушке дверь в том же направлении. Лера двинулась на звук, и чем ближе она подходила, тем больше кричащий голос казался похожим на тот, что она слышала по телефону. А исходил этот крик из-за двери, на которой красовался нужный номер. Лера остановилась около неё и прислушалась. Помимо криков с той стороны доносился плач ребёнка.

— … развела, корова! Сейчас человек придёт, а ты что устроила? А ну немедленно всё убрала! — голос Лидии Афинской излучал гнев и обиду. Он слышался то ближе, то дальше от двери, и, судя по всему, в квартире вовсю шла подготовка к её, Леры, принятию.

— После такого и не подумаю, — послышался в ответ другой, более молодой, безэмоциональный голос.

— Ах ты, ведьма! Да как ты смеешь! Что ты вообще здесь делаешь? Да здесь ничего твоего нет, корова ты!

— Я здесь прописана, и мой ребёнок — тоже. Твой внук, между прочим. И доля моя здесь есть, её Саша отписал.

— Прописана? Доля есть? — в голосе Лидии Александровны послышались нотки плача, — Сколько же горя принёс мне этот человек!

— Кого вырастила, то и принёс.

— Как ты смеешь! Это ты ему голову забила, ты его охомутала! Да если б не ты!..

— Да? Будто до меня у вас с ним всё было хорошо.

— Было! Вот представь себе, было!

— А сама мне не жаловалась, что он в дом всякую бесовщину с детства тащит?

— Ведьма ты поганая! Да! Тащил! И я его от этой бесовщины ограждала, как могла, пока он тебя, ведьму, колдунью проклятую, не притащил! А ты его точно приворожила, наколдовала! Всё про тебя знаю, ты…

Лера ткнула в дверной звонок. Она не могла больше это слушать. Впервые в жизни она слышала, чтоб человек ругался с такой злостью, и при этом не матерился. Да если бы в этой тираде было хоть одно нецензурное упоминание гениталий или полового акта, она бы вызывала меньшее отторжение. Впрочем, если за обвинениями в ведьмовстве была некая форма правды, скандал приобрёл бы совершенно другой смысл. Разумеется, Лера не верила в колдовство, но наркологию и токсикологию изучала. Это бы объяснило, почему отношения Александра с женой так быстро сошли на нет.

Крики немедленно прекратились, только ребёнок по-прежнему плакал, не меняя тон. Послышался шум возни, скрип мебели и топот пробежек трусцой. Лера подождала с полминуты и нажала на звонок ещё раз. На пару секунд шум усилился, и дверь, наконец, открылась. За ней показалась женщина лет пятидесяти, в длинном синем платье из лёгкой ткани, с короткими каштановыми волосами, стройная и осанистая. Позади неё стояла другая — платиновая блондинка чуть старше Леры, тоже стройная, но слегка сутулая, с узкими бёдрами и непропорционально большой грудью, в светло-голубых джинсах и белой обтягивающей кофточке с розовым котёнком на принте. Лера отметила разительное сходство этих женщин: острые правильные черты лица, орлиные носы, зелёные глаза и аристократическое безэмоциональное выражение. Александр — или тот, кто себя так называл — был совершенно на них не похож. Лера переступила порог.

— Лидия Александровна, здравствуйте. Мы вчера говорили с вами по телефону.

— Да, мы вас ждали, Валерия…

— Тимофеевна. А вы, должно быть, супруга Александра… — обратилась Лера ко второй женщине.

— Да, ответила та, — Меня зовут Анна Филипповна

Плач ребёнка начал стихать. Видимо, младенец устал. Лера осмотрелась вокруг. Прихожая была перегружена новенькой, но очень плохо собранной мебелью. Створки двух платяных шкафов не сходились друг с другом, а кривовато торчащие ящики явно не закрывались до конца. Под потолком висела огромная массивная люстра с одной ввёрнутой лампочкой из пяти. Напротив входа, по обеим сторонам от обклеенной яркими аппликациями двери, стояли два одинаковых комода, уставленных какими-то статуэтками. Правый немного покосился, а из-за приоткрытой дверцы левого виднелась куча тканевого хлама, едва не выпадающая наружу. Справа от комодов висели полоски пёстрой ткани, судя по всему загораживающие проход в коридор. Между ними и входной дверью стояли несколько декоративных, но потёртых вешалок с кучей одежды, в том числе летней. На противоположной стене висело ростовое зеркало, а по обеим сторонам от него — с десяток икон. Лера никогда не видела столько икон в квартире в одном месте. Она вообще не видела столько икон. И всё, кроме них — шкафы, комоды, вешалки, люстра, даже розовые обои на стенах — было обклеено вырезанными из цветной бумаги цветами, листьями и лепестками. Здесь было невероятно тесно, а глаза не знали, за что в этом буйстве цветов и деталей зацепиться.

— Проходите, пожалуйста, — Лидия Александровна открыла дверь с аппликациями, — Обувь и пальто оставьте на вешалках.

За дверью оказалась гостиная, по убранству напоминающая прихожую. Слева была мебельная стенка, тоже плохо собранная, а вдоль правой стены располагался диван, покрытый узорчатым чехлом. Окно напротив входа закрывали тяжёлые шторы, а освещалась комната люстрой, ещё более массивной, чем в прихожей, с двумя рабочими лампочками из пяти. Бумажные цветы также покрывали стены и мебель вокруг двери, но они постепенно пропадали ближе к окну. А над диваном тоже висели иконы, и их было ещё больше, чем в прихожей, двадцать или тридцать. Посреди комнаты стоял массивный и с виду старый деревянный стол, а вокруг него — шесть стульев, за один из которых Лидия Александровна и предложила Лере сесть. Сама она опустилась напротив, Анна же расположилась на диване.

— И так, — начала Лидия Александровна, можно узнать, что именно вас интересует, и какую роль в этом деле вы всё-таки играете?

— В центре психического здоровья находится человек, называющий себя вашим сыном, и я занимаюсь его случаем…

— Мне говорили об этом. Но феноменом того человека занимается психиатр-мужчина… как же его зовут…

— Владимир Захарович, — догадалась Лера по слову "феномен", — Я его помощница.

— Да, Владимир Захарович, точно. Он не говорил о вас, но раз вы от него, я могу ответить на ваши вопросы, хотя не понимаю, в чём тут смысл. Александр погиб в аварии два года назад.