Чтение онлайн

— Какая?

— База данных должников Банка. Сектор «Неликвид».

Волков нахмурился.

— Зачем тебе этот мусор? Бомжи, калеки, списанные маги…

— Я собираю команду, — я встал. — И мне нужны люди, которых мир считает мертвыми. Люди, которым нечего терять, кроме своей ненависти к Системе. Дай мне доступ к базе. Гостевой вход.

Коллектор усмехнулся. Криво, болезненно.

— Собираешь армию мертвецов? Красиво. Если Гильдия узнает, они нас обоих в порошок сотрут.

— Они и так пытаются.

Волков кивнул Антону.

— Дай ему планшет. Доступ уровня «В». Только чтение.

Охранник протянул мне тонкий черный пластик.

Экран загорелся. Списки, фотографии, диагнозы. Тысячеликий легион отчаявшихся.

Мой легион.

— Спасибо, — я сунул планшет за пазуху. — И, Сергей… диета номер пять. Никакого жареного, острого и алкоголя. Иначе в следующий раз я не успею.

Я пошел к выходу.

— Кордо! — окликнул он меня у дверей.

Я обернулся.

— Если вытащишь меня с того света… я прощу тебе проценты по следующему кредиту.

— Договорились.

Двери лифта закрылись, отсекая меня от запаха крови и денег.

Я прислонился лбом к холодному зеркалу кабины.

Планшет жег грудь.

Теперь у меня есть карта. Осталось найти на ней сокровища.

И первое сокровище, которое мне нужно — это кто-то, кто умеет убивать не скальпелем, а магией.

Я сидел на мокрой скамейке автобусной остановки, под козырьком, по которому барабанили остатки ночного дождя.

В руках светился планшет Волкова.

Это был Тиндер для рабовладельцев.

Свайп влево — в шахты. Свайп вправо — в бордель.

База данных «Неликвид» представляла собой кладбище надежд. Сюда попадали те, кого Банк забрал за долги, но не смог продать на аукционе.

Старики. Калеки. Безумцы, чьи мозги выжгло откатом.

— Мусор… Мусор… Биомасса… — бормотал я, пролистывая анкеты.

«Иванов И. И., 40 лет, маг Земли. Ампутация обеих кистей. Годен только для разведения».

Мимо. Мне не нужен осеменитель.

«Петрова А., 19 лет, менталист. Лоботомия после бунта. Овощ».

Мимо. Мозги я не лечу. Пока.

Мне нужно было «мясо». Щит. Кто-то, кто встанет между мной и пулей, пока я буду кастовать (или бежать).

Я ввел фильтры: [Физическая сила: А+] [Состояние: Критическое] [Статус: Утилизация].

Список сократился до трех позиций.

Двое были трупами, которые забыли списать. Гангрена, сепсис.

А вот третья…

Я нажал на профиль.

Объект № 74-Б «Валькирия».

Имя: Вера (Фамилия стерта по протоколу «Отказ от Рода»).

Возраст: 28 лет.

Класс: Тяжелый Штурмовик (Ранг «Мастер» в прошлом).

Диагноз: Компрессионный перелом позвоночника (L1-L5). Полный паралич нижних конечностей. Разрыв спинного мозга. Атрофия мышц.

Примечание: Агрессивна. Склонна к суициду. Подлежит утилизации через 24 часа (экономическая нецелесообразность содержания).

Я вгляделся в фото.

Даже на тюремном магшоте, с номером на шее и синяками под глазами, она выглядела опасно. Широкие скулы, короткий ежик светлых волос, взгляд загнанной волчицы, которая готова перегрызть глотку, даже если у нее остались только зубы.

Бывший гвардеец. Элита.

Сломали позвоночник? Значит, кто-то очень постарался. Магическая броня так просто не ломается.

— Идеально, — прошептал я. — Беру.

«Холодильник» — так называли склад временного содержания должников на окраине промзоны.

Бетонный куб за колючей проволокой.

Я подошел к КПП. Часы показывали четыре утра. Самое глухое время.

В будке клевал носом охранник — жирный, потный мужик в расстегнутой форме ЧОПа «Грифон».

Я постучал ножом по стеклу.

Он дернулся, пролил на себя кофе и схватился за дубинку.

— Че надо?! Закрыто! Приемка товара с восьми!

Я приложил планшет к сканеру на стекле.

Экран мигнул зеленым. [Доступ разрешен. Уровень: Гость (В). Поручитель: С. Волков].

Глаза охранника округлились. Он перевел взгляд с планшета на меня — грязного оборванца. Когнитивный диссонанс в его мозгу читался без всякой магии.

— Я за грузом, — сказал я, убирая планшет. — Самовывоз. Объект 74-Б.

— Валькирия? — он сплюнул. — Так ее завтра в крематорий. Она ж не ходячая. На кой она тебе? На запчасти?

— Не твое дело. Открывай.

Охранник почесал брюхо. В его маленьких глазках зажегся алчный огонек.

— Документы-то в порядке… Но вот оформление… Бумаги писать, печать искать… А смена-то ночная…

Классика. Вымогательство.

— У меня нет времени на твои ребусы, — я сунул руку в карман и достал последние 50 рублей. Мятую бумажку. — Это за «быстрое оформление».

Он скривился.

— Полтинник? Ты смеешься? Это даже на пиво не…

— Это полтинник, — перебил я его, наклоняясь ближе, — или звонок Волкову с докладом, что ты саботируешь выдачу его личного заказа. Он сейчас как раз в плохом настроении, только что кровью блевал. Хочешь проверить?

Блеф был грубым, но имя Волкова действовало в этой структуре как магическое слово.

Охранник выругался, сгреб купюру и нажал кнопку.

Лязгнул замок.

— Забирай свою калеку. Только тележку сам толкать будешь.

Внутри воняло хлоркой и застарелым потом. Длинный коридор, клетки, клетки, клетки.

В большинстве было тихо — обитатели спали или были под седативными.

Мы дошли до тупика.

— Эй, 74-я! На выход! — охранник ударил дубинкой по решетке.

В углу камеры, на грязном матрасе, что-то шевельнулось.

Женщина.

Она была крупной. Широкие плечи, мощные руки, которые сейчас казались слишком тонкими. Ноги безвольно лежали под серым одеялом.

Она подтянулась на руках, села.