Чтение онлайн

Вадим: “пристает к тебе?”

Что?!

Женя: “нет, не в этом смысле”

Хотя приставал… но если скажу это Вадиму, то он будет злиться и расстроится. Приедет ещё, чтобы с Амосовым разбираться.

Вадим: “пришли мне его данные, я разберусь с этим”

Женя: “не надо, Вадим”

Вадим: “защищаешь его?”

Ну, чёрт… зачем я вообще про Амосова заговорила…

Надо признать, что без Амосова в отделении скучно. Теряется какой-то азарт. Спокойно – да, не надо ни от кого прятаться, не надо что-то выдумывать. Никто не ищет, когда зависаю у брата на час. Просто каждый занят своим делом, а про меня будто временно забыли. Не мешаюсь и ладно, но и уйти просто так нельзя.

Поэтому лажу по телефону, жду, когда будет шесть и можно сбежать домой.

Амосов: “привет, какие планы на выходные?”

Оуу.… вспомнила, называется…

Ну, что… опять назначить встречу и продинамить? С другой стороны, он время потратит, а с его графиком – лучше поспать лишний раз. Да и по отношению к Вадиму это не правильно.

Женя: “я говорила уже, что у меня есть парень”

Стягиваю кроксы и вытягиваю ноги на соседний стул.

Амосов: “его брать с собой не будем”

Закатываю глаза и невольно улыбаюсь. Вот ты дурак??? Я же ради тебя.

Женя: “я с ним хочу время провести”

Амосов: “думала обо мне?”

Не только думаю о тебе каждый день, но и вижу. Представляешь? Знал бы ты, кто я, так бы не написывал.…

Женя: “Как ты относишься ко лжи?”

Амосов: “при определенных обстоятельствах, ложь уместна. Быть врачом и ни разу не обмануть – сложно. Но в жизни – нет”

Женя: “а если ради друзей? ради подруги?”

Амосов что-то печатает. Потом стирает. И перезванивает.

– Привет, – принимаю вызов.

– Жень, а в чем профит? Кому-то что-то не сказать и ему будет легче? Но всё равно же когда-то узнает. Тогда подруга будет не рада и новости, и тому, что ты ее обманула.

– Да нет, она знает, сама попросила подыграть ей.

– Ты её подругой называешь? – усмехается в ответ. – В последствиях обмана будешь виновата ты, а не она. Если это связано с медициной, то всё ещё хуже. От тебя зависят другие люди и их жизнь.

– Каждый может попасть в сложную ситуацию.

– Это связано с медициной?

Я вздыхаю и смотрю в потолок.

– Да.

– Скрывать диагноз якобы для спокойствия пациента – это медвежья услуга.

– Там немножко другое… Заменить ее.

Не знаю, зачем ему рассказываю. Как будто хочу, чтобы кто-то со стороны сказал, что так можно. Что нет ничего особенного. И я скоро из больницы уйду, с ним общаться не буду.

– Надеюсь, она тоже пластический хирург, – смеётся в ответ. Если бы.… – Или нет?

У него голос становится четче, потом хлопает что-то.

– Ты приехал куда-то?

– Да, в больницу, на операцию срочную вызвали.

Я на автомате уже обуваюсь, маску натягиваю на лицо, поправляю парик.

– Тогда счастливо. Пока.

И отключаюсь. А если бы я не говорила с ним.… Сейчас бы как зашел… Как увидел меня…

Жду Амосова под кабинетом. Хочу лично поговорить.

Он, как и предполагала, сначала дает распоряжения медсестре, проверяет на планшете какие-то бумаги и быстрым шагом идет к себе.

– Артём Александрович, – снова сипучим голосом к нему пристаю.

– Я занят, – кидает мне и заходит в кабинет.

– Я быстро, – захожу за ним и закрываю за нами дверь.

Он от моей наглости ведет бровью, но ждет, чем же удивлю его.

– У тебя минута, – убирает куртку на вешалку, стягивает худи вместе с толстовкой, обнажая торс. Рот наполняется непроизвольно слюной. Татуировка на руке очерчивает каждую мышцу. Это ж сколько качаться надо, а оперировать не мешает, интересно?

– Сорок секунд осталось, – кидает через плечо. Я тут же тушуюсь и отвожу взгляд.

– Артём Александрович, можно на операцию?

– Нет, – натягивает хирургическую рубашку.

– Ну, пожалуйста. Я не боюсь крови.

– Некогда сейчас, перед плановой операцией напомни. А сейчас мне переодеться надо, – кивает на дверь.

– Я вас видела уже сегодня утром, меня не смутить, – невольно усмехаюсь под маской. – Вы меня даже не заметите. Я в углу постою, не буду мешать. Обещаю.

Амосов стягивает джоггеры. Я тактично отворачиваюсь. Жду. Я же тоже настырная, если мне надо.

– Нет.

– Артём Александрович, а если Олег Альбертович попросит, разрешите? – иду ва-банк.

Ведет бровью, надевает рабочие брюки и кроксы.

– Очень умно пользоваться связями. Тебя, похоже, и устроили сюда по блату.

– Нет, я сама.

– Очень сомневаюсь, – поднимается, забирает какие-то бумаги и идет к выходу. Я за ним, не отставая.

– Так что? – донимаю, когда закрывает дверь.

– Нет.

– Что мне сделать?

– Что сделать? Инвестора найди, чтобы купил хирургического робота в операционную. На каждую операцию тогда тебе пригласительный буду лично приносить. Согласна? – протягивает руку для рукопожатия.

Я в операционной, вернее над ней. В стеклянном куполе, откуда можно наблюдать за ходом операции. Тут темно, прохладно и очень одиноко. Но я не включаю свет, хочу раствориться и просто побыть на операции.

На операционном столе уже лежит пациент, всё тело накрыто зеленой тканью, открыта только одна его часть. Сердце. Даже сверху оно кажется большим, трепещущим, волнующимся.

И это.… Я была на операциях до этого, я видела другие органы. Да все они просто лежат на своих местах и располагают к операции. Но с сердцем все по-другому. Оно живое, оно шевелится. Постоянно в работе, качает кровь по нашему организму.

Артём командует подать нитку и начинает шить. Я бесконечно много тренировалась накладывать швы, занималась микрохирургией, но все это было стационарно. Материал лежал, никуда не прыгал, не дергался, не отвлекал постоянной пульсацией.

А Амосов на бьющемся сердце проводит операцию. От него сейчас зависит жизнь этого человека. Да, от любой операции зависит жизнь человека. Но тут особый случай, делаешь операцию на открытом сердце.

Ему вытирают салфеткой со лба пот. А он кропотливо, мелкими стежками один за другим накладывает швы. Дает указания то медсестре, то второму хирургу.