Чтение онлайн

— Мы поругались, — буркнула в ответ. Ну что ему сказать? Что мы поменялись партнерами на ночь? А потом наши любовники вернули все на круги своя. Идиотизм.

Он сел за руль и завел машину.

— Из-за Ольги, что ли? Брось. Не стоит к ней ревновать. — Боже, да он еще более наивный, чем я. Или нет? — Они просто друзья. Ольга вообще давным-давно с Зарецким спит. Мне кажется, у них все серьезно. Возможно, даже свадьба скоро.

Я изо всех сил прикусила губу, чтобы не всхлипнуть. Свадьба? И что это было тогда вчера? Подарок друг другу к свадьбе? Проверка чувств? Что?

— Приревновала, — пробормотала себе под нос, просто чтоб что-то сказать.

— Дурочка. Хотя, знаешь, Тиму полезно. Встряхнуть бы его не помешало слегка. Чтоб побегал за тобой. Он, видишь ли, привык, что женщины ему слишком легко достаются. Да и Димка в принципе такой же. Но Ольга его строит. Она молодец. Если уж ему кто и подходит из женщин, так именно она.

Я сидела, уставившись пустым взглядом в окно, закусывала щеку изнутри, чтобы не завыть в голос.

Даня, видимо, все же заметил, что мне не хочется поддерживать беседу и замолчал. Включил музыку, а я была только рада. Уже нет сил слушать, какая прекрасная пара Ольга и Зарецкий. Ашш… как же больно!

— Тебя куда подбросить? — спросил он уже на подъезде к Москве.

— А давай до Курского. Тебе не сложно? Мне нужно домой.

Даня вскинул бровь, но спорить не стал. Скорее всего, по-прежнему убежден, что Тиму нужно именно это.

У вокзала быстро поблагодарила и попросила передать извинения Свете и Игорю.

Так, а теперь домой. Это лучший выход. Мне нужен Алексей. А еще больше мне нужно забиться в берлогу и переждать, выплакать скопившиеся слезы.

Кроме того, не мешало бы в аптеку забежать. Ночью я была слишком безответственна, как и Зарецкий. Сволочь.

Приобрела, необходимое лекарство. Затем купила билет. Пока ожидала поезд, набрала Алексея и вот тут действительно чуть не расплакалась. Оказывается, решив, что я не приеду, он вместе с Катей и детьми приобрел путевку в местный Дом отдыха, на неделю, буквально до Рождества, и сейчас уже там. Неожиданно.

И что желать? Остается только второй вариант — забиться в угол и пережить боль. Да, лучше всего именно так и поступить.

Только надо Воронцовых предупредить. Быстро набрала Таню. Ох, забыла, они ведь тоже уехали.

— Привет, Даш, как дела?

— Нормально.

— Дима тебя нашел?

Черт! Опять Дима! Не хочу ничего о нем слышать. А если он вдруг решит меня найти? Ну мало ли, совесть взыграет или еще что.

— Все в порядке. Тань, я тут с Алексеем и Катей уезжаю. Не теряйте меня, ок? И пожалуйста, не говори Зарецкому, где я. Я отключу телефон. — Таня хотела возразить, но я прервала, — давай поговорим, когда вернусь, хорошо? Но если решишь сказать ему, то извини, я не вернусь.

— Даш! Что происходит? Он обидел тебя? Нет, я не верю, он не такой. Даш, что с Димой?

— А что с Димой? У Димы свадьба скоро.

— Даш, ты что? Какая свадьба? Даш!

— Все, Тань, я не могу говорить! Пока, до встречи после каникул. Целую Олежку и Андрея в щечки.

Я отключилась, а потом достала симку и выкинула ее в мусорку. В груди уже невыносимо ныло. Все упоминания о Зарецком давили на психику. Но я пока держалась. До дома, дотерпеть до дома. Там, в своей маленькой квартирке, я смогу вдоволь наплакаться без свидетелей.

В поезде я буквально заставила себя уснуть, поставив будильник и положив под голову. Плевать на окружающий шум. Мне необходимо отрешиться от всего…

Три дня… или четыре… не знаю, сколько точно прошло… у меня не было с собой зарядника — телефон безнадежно разрядился, как и я сама. Такого состояния апатии со мной не было даже при жизни с родителями…

Нет, оно наступило не сразу. Лишь через сутки после того, как я завалилась в свою квартирку… а до того было просто невыносимо больно. И я сделала то, что не стоило. Купила бутылку водки и напилась. До тошноты, до отключки, до жутчайшего похмелья.

Пила и никак не могла разрыдаться, чтобы выплеснуть скопившееся напряжение, глаза сухие, и слезы ни в какую не хотят проливаться. Дурацкое опьянение совершенно не приносило облегчения. Почему-то становилось все хуже и хуже, себя все жальче и жальче, а мое горе все глобальнее. Почему говорят, что пьянство спасает от проблем, помогает забыться? Нефига! Чем меньше оставалось в бутылке, тем моя боль становилась невыносимее. Даже проскочила мысль что-то сделать с собой. Но я хотя бы не зацепилась за нее — и то хорошо. Когда совсем стало невмоготу, наконец-то отключилась.

А вот утром и правда забыла о своей несчастной любви, как минимум до обеда. Потому что сначала обнималась с унитазом, затем просто лежала на полу ванной и наблюдала, как крутится потолок. Снова унитаз и снова потолок. И так до тех пор, пока не осталось сил, и я не уснула прямо здесь.

Проснулась с мыслью, что заливать горе водкой, это как подливать масла в огонь. Нет, мне такой способ не подходит. Тут еще и родители вспомнились, и я опять скрючилась от жалости к себе. Вот уж чего старалась по возможности избегать, а тут прям навалилось. Через силу поднялась. Может быть, движение поможет очнуться.

Плеснула в лицо воды и побрела в комнату. Да уж. Ну и срач. Однако сил что-то убирать нет совсем. Потом… завтра… забралась в кровать и закуталась в одеяло. Оказывается я еще и замерзла. Или простыла? Ничего конкретно не болит, просто слегка потряхивает. И какое-то навязчивое желание сдохнуть.

Укрылась с головой и лежала, тупо глядя в стену. В голове вата. Ни мыслей, ни желаний полный пи…ц. Ох, еще и материться начала. Вроде бы отучили, когда после смерти родителей попала к Алексею. А раньше да, было дело.

Вспотела и вылезла наружу, отбросив одеяло. Может и правда простыла? Во рту пустыня. Все пересохло.

Кое-как сползла с кровати, доковыляла до кухни. Где-то тут были бутылки пластиковые. Нашла, едва не завалившись на пол, когда закружилась голова. Налив полную, вернулась на кровать. Опять залипла, глядя в потолок, разглядывая одинаковый рисунок пластиковых плиток.

Странное какое-то состояние, — впервые прорезалась разумная мысль, не знаю сколько часов спустя. В комнате уже вечерний сумрак. А я ведь так и не заплакала. Хотя помню, что хотелось безумно, а ни одной слезинки даже под действием спиртного не выдавила. Ах да, что-то там кричала даже, типа хрен тебе, Зарецкий, а не мои слезы.

Улыбнулась, рассмеялась. На самом деле Зарецкому действительно по хрен, что со мной. Была бы нужна, нашел бы, если даже предположить, что я что-то напутала. Ведь могла же произойти ошибка, нет? Вдруг он за подарком уехал, например, а я сбежала.

Ой, Даша, ты в это веришь?

Но вдруг! Вдруг он вернулся уже через полчаса, час. А меня нет.

Уймись, дурочка, так не бывает. Даня же сказал, у них с Ольгой все серьезно.

А Тим сказал, что Зарецкий влюбился. И кому верить? Не поспешила ли с выводами?