Чтение онлайн

— Чем они еще занимаются-то? — задал я следующий вопрос.

— Гуманитарку собирают, — ответила девушка. — Иногда по ночам уходят, а утром возвращаются с контейнерами. Тоже видела пару раз всего.

— И военных не боятся? — хмыкнул я.

Помощь, которую в город отправляют, она как раз-таки не капли не гуманитарная. Насрать всем на местных жителей. Там оружие сбрасывают, патроны и пайки с лекарствами. Все естественно для военных. Но иногда так получается, что груз не туда падает, и его успевают забрать раньше, чем адресаты.

Ну и стоит помнить о том, что решится на это не каждый — если военные тебя за потрошением ящика возьмут, то все, пиздец. Расстрел на месте.

— Не знаю я, — проговорила она, уже чуть плаксиво. Похоже, что поняла, что я ее раскручиваю. — И вообще, я и так уже много наговорила. Если Сека узнает, мне тогда…

— Ладно, — перебил я ее, примирительно подняв перед собой руки. — Хватит так хватит. Тогда найди чем заняться, а я посплю еще немного. Можешь атласы анатомические посмотреть, или с микроскопом поиграться.

Сам же я сложил руки на груди и прикрыл глаза. Спать нельзя, да и кофе меня взбодрил порядочно так — не засну теперь. А нужно подумать. Причем хорошо подумать.

Я в плену у бандитов, но они меня вроде бы не собираются бить или мучить. Если опять тот псих-эпилептик не дорвется, конечно. Вроде бы даже кормят, да и это развлечение подогнали.

Приоткрыл глаза — «развелечение это» встала, вытащила из шкафа какую-то книжку, и действительно принялась листать. Гербарий рассматривает что ли? Ну, ее дело.

Их полсотни.

Они держат рабов, держат район, на котором решают вопросы и таскают гуманитарку. Дружат с Жирным, а его парни — вообще отморозки конченные, те заложников хватают за выкуп, плюс у них бордель открыт, насколько я знаю. Ну а тут — скажи мне, кто твой друг, а я скажу тебе кто ты…

Бежать вариантов особых тоже нет. Да и некуда. Если не рассматривать тот случай, что идти к военным и проситься работать в больницу. Но возьмут ли — бабушка надвое сказала, да и нужно еще дойти.

А мне только ждать остается, что дальше будет. Скоро меня или на перевязку позовут, или укол делать. Причем скорее второе, потому что обезболивающее выветрится, и Секе резко станет очень нехорошо.

Буду ждать.

Так вместе мы провели несколько часов. Ника листала книжки, которые почему-то складывала на столе вместо того, чтобы убрать обратно на полку, а я валялся на кровати и думал. Проголодаться не успел, скорее даже наоборот, сытный обед показался мне очень тяжелым после долгого питания впроголодь, пусть я и съел всего полпорции. А вот пить захотелось. Кофе — это все-таки не вода. Если бы мне дали полторашку пусть и просроченной и выдохшейся, но минералки, я был бы гораздо довольнее.

Зашли двое: Бек и еще один, пока незнакомый мне парень, одетый в толстовку и джинсы. «Политеховец», который так и не сменил одежды, махнул мне головой, мол, иди за мной.

Ника подхватила поднос и пошла за вторым. Я проводил ее грустным взглядом. Ну вот и зачем все это вообще было?

Впрочем, что там меня ожидало впереди, тоже вопрос. Чего Сека от меня мог хотеть? С одной стороны, я ему вроде бы уже все объяснил, а с другой… Может он рассчитывал на то, что у него как в компьютерных играх, после применения аптечки все через секунду заживет, и он сможет ходить и бегать. И он меня наказать собирается.

На этот раз мы пошли не в медпункт, хотя мимо него тоже прошли. А оказались в столовой. Здесь, в большом помещении, оказалось сложено несколько печей из кирпича. Я обратил внимание и на трубы печные — они шли через потолок. Но эти печи были не толстые, чтобы запасать тепло, а потом обогревать помещение, а наоборот, тоненькие совсем. Быстрый жар дают, зато и остывают быстро. И на них плиты были из металла.

— Что, нравится? — спросил вдруг Бек. Он ко мне относился как будто вполне себе благодушно, я это с самого начала заметил.

— Ага, — кивнул я, хотя сам не понял, что мне тут должно было понравиться. Ну печь себе и печь, еду готовить.

— Там еще трубы вентиляционные хитрые, из жести, — сказал он. — Разносят дым сразу по нескольким помещениям, в которые мы специально хлам стаскали. Чтобы видно не было в тепловизоре. И чтобы какая-нибудь хуйня с «гээсэном» по теплу не прилетела.

— Твое изобретение? — наконец догадался я.

— Проектировал я, так-то система простая, понятная, — пожал он плечами.

— Так ты реально что ли в политехе учился?

— Ага, — он кивнул.

— А обогреваетесь тогда как? — задал я следующий вопрос. — Тут ведь такие печки не помогут.

— Зимой в подвале сидели все вместе, — пожал он плечами. — Там тоже печи стоят, но не такие, как тут. Но принцип вентиляции такой же, дым по этажам разносят. Риска, что прилетит, больше, конечно, но лучше уж так, чем замерзнуть.

Или угореть. Я сам про себя закончил это. Была у меня неприятная ситуация…

Впрочем, в воспоминания погрузиться мне не дали, потому что мы уже вышли к небольшому закутку, который от основного помещения столовой отделяла деревянная решетка в ромбик. Наверное, специально для учителей, чтобы они могли покушать не вместе с учениками.

Бек встал у двери, пропуская меня внутрь, я вошел, он следом. Здесь за столом сидело четыре человека: Сека, естественно, Надя, «олимпиец», который, впрочем переоделся, и еще один парень, которого я не знал. А рядом стоял эпилептик.

— О, пришел, — махнул мне рукой Сека. — Пожаловал, значит.

Издевается еще. Как будто у меня выбор был, и я мог просто взять и не прийти. Он кивнул мне на стул напротив, мол, присаживайся. На этом же месте стояла и белая тарелка с каким-то бульоном.

Похоже, что он мной доволен. Кормят… Да как на убой кормят, можно сказать, я очень давно так не ел.

Я сел, делать было нечего.

— Как тебе Ника? — спросил Сека, посмотрев на меня.

— Нормально, — ответил я и повел плечами, чтобы это можно было понять, как угодно. Я ж с ней ничего не делал, поговорил только.

— От нашего стола вашему, как говорится, — проговорил он, отправил в рот ложку супа, после чего посмотрел на меня и сказал. — Ты ешь, ешь. Вижу же, кожа, да кости, отъедаться тебе надо.