Чтение онлайн

А карабин болтался, и этим порядком бесил. И еще приходилось бежать. Не на спринтерской скорости, конечно, скорее даже быстрым шагом шли, но все равно.

И имелось понимание, что не только мы идем за грузом. Да, мне бы, например, за гуманитаркой лезть в голову бы не пришло, да я и сейчас был в шоке, что парни Секи на такое решились. Есть ведь и игроки позубастее. И мы наверняка с кем-нибудь там встретимся.

— А если встретим парней Жирного, что тогда? — все-таки спросил я.

— Попытаемся договориться, — ответил он.

Я услышал, как за спиной хмыкнул Бык. Ага, конечно, договориться, еще чего. Ясное же дело, что если они найдут груз первыми, то заявят на него свои права. И делать нам там будет нечего.

А вот если груз найдем первыми мы, то сделаем то же самое. Другой вопрос — будет ли кто-то уважать это право или им наплевать, и они попытаются отобрать у нас добычу. Черт знает.

Страшно было, если честно. Но я все равно бежал вперед вместе с остальными. И даже не в хвосте плелся, а во главе нашей колонны. Рядом — Бек и Адик. Соответственно, если что-то начнется, то первая пуля наша. И никакой карабин не поможет.

Тем временем мы выбежали к коробке футбольного поля и принялись обегать его. Напрямую тут пройти возможности не было, бортики имелись. Причем огибать стали не по большому кругу, а по малому, так можно было проще пройти в следующий переулок.

— Давайте быстрее! — крикнул Бек, резко ускоряясь. — Груз уже приземлиться должен был!

И мы поднажали. Пришлось перебирать ногами гораздо быстрее. И, если честно, то я уже выдохся. А что будет дальше, когда мы доберемся до места и пойдем обратно? Там ведь наверняка начнется обстрел, бежать придется еще быстрее, да еще и с грузом.

Сколько прошло с выхода? Минут десять, не больше. А сколько надо ебаной чухне для того чтобы расчехлить свою арту и навестись? Черт знает. Оставалось надеяться, что наши на передке откроют контрбатарейную стрельбу. Может быть, именно этого они и боятся.

Мы пробежали через следующий переулок и снова оказались во дворе, но уже в другом. И здесь тоже была футбольная площадка. Меня даже ощущение дежавю накрыло, как будто мы топчемся на одном месте.

И вдруг резко онемела челюсть. А руки сами собой повисли вдоль плеч, отпустив ручку тележки. Я сбился с шага, и на меня тут же налетел бегущий следом.

— Рама, еб твою мать, — крикнул кто-то, но мир уже воспринимался как сквозь вату. — Хули ты творишь?

Воздух входил в легкие с трудом, и тут дело было далеко не в том, что я немного пробежался. И я знал это состояние и очень сильно боялся его.

Паническая атака — вот, что это такое. Есть у меня прикол, панические атаки у меня всегда начинаются с дежа вю. А оно со мной всю жизнь. Кто-то его испытывает пару раз за все шестьдесят-семьдесят лет жизни, а я — стабильно пару раз в месяц. Раньше было чаще, но раньше меня так и не накрывало.

Я глубоко вдохнул, выдохнул и заставил себя бежать дальше. Правда, уступив место в лидерах Быку — это он на меня налетел. Так. Надо найти пять предметов одинакового цвета.

Да только вот вечер на дворе, и все серым кажется. Ладно, пусть будет синий. Синие полоски на олимпийке Адика. Синие кроссовки, они на мне надеты. что еще? Темно-синее небо, с натяжкой, конечно, не пойдет. Голубая стена здания впереди… Детский сад какой-то что ли? Ладно, тоже же синий. И синие джинсы.

Хорошо. Теперь красный.

Красные буквы на олимпийке… Да что я к этой олимпийке привязался, честное слово? Красная ручка тележки.

Все. Отпустило. Я наконец-то смог вдохнуть полной грудью и побежал вперед.

И за следующим домом мы увидели груз: ящик, от которого во все стороны отходил зеленый дым, от шашек. И вопреки моим ожиданиям, парашютом его не накрыло. Потому что там была группа людей, и они уже отсоединили его и оттащили в стороны.

Когда-то тут была небольшая посадка. Во время зимы деревья естественно вырубили — частично уволокли, частично они тут до сих пор лежали. На просушке что ли, ага. Пни торчали повсюду, так что воевать тут так себе будет, а вот придется ли воевать?

— Всем стоять, сука! — крикнул Бек, оттолкнув тележку в сторону и вскинув карабин. — Руки задрали!

Все на секунду застыло, наступила пауза. Мы как-то сами собой выстроились в полукруг, оставив позади тележки. Я тоже прицелился в них, но просто потому что это сделали все остальные. Видеть на мушке человека было непривычно. И не дай Бог мне когда-нибудь к этому привыкнуть.

Перед нами было семь человек: парочка мужиков с рюкзаками, трое парней помоложе, практически подростков, и двое старых знакомцев. Те самые, которых я отпустил в аптеке — мужчина и женщина.

Они тоже направили на нас оружие, но на всех у них оказалось всего два пистолета, и больше никакого огнестрела. Нет, видно было ломики, ножи, у одного так вообще военная саперная лопатка оказалась. Универсальный инструмент — и грядку вскопать, и яишенку поджарить на костре, и на куски кого-нибудь порубить.

Но руки они не подняли.

— Руки задрали! — повторил Бек. — Всех положим на хуй!

— Вы руки поднимите! — крикнула женщина, та самая, злобная. Один из пистолетов был именно у нее в руках. И это нетипично.

Нет, в случае перестрелки они все лягут. И даже я буду стрелять в них. Или, по крайней мере, в их сторону.

— Ты совсем ебнутая что ли? — крикнул Бык. — Ты хоть видишь, сколько нас тут?

— Да мне похуй! — ответила она. — Это наш груз! Валите отсюда!

— Я добром прошу! — настоял Бек. — Уходите по-хорошему, и никто не пострадает!

— Мы сюда первые пришли!

До этого она молчала, ну а теперь говорила как-то очень злобно. Нет, и так было понятно, что она не из добреньких и милых девочек, но такого я от нее не ожидал. С такими я, пожалуй, еще не имел дела.

И говорил она одна за всех. Неужели лидер их?

Послышался треск выстрела, и я тут же бросился в сторону, свалился на землю, спрятавшись за пнем. А следом — крик. Женский. Поднял голову, увидел, что баба лежит на земле с простреленной ногой. Остальные…

Кто стрелял? Кто из наших стрелял? Сейчас, бля, начнется.

Но нет, никто больше не палил. Более того, я оказался единственным из наших, кто завалился на землю, спрятался. И я об этом не жалел, честно говоря. Это они такие герои, а я человек скромный, мне бы выжить.