Чтение онлайн

Жутко болела голова. Тошнило, но при каждом спазме желудка в голове что-то взрывалось внутри и хотелось просто умереть, чтобы не испытывать больше ничего подобного. Перед глазами расползалось неясное светлое пятно и было невозможно определить, что это такое. Под щекой и виском было нечто, что кололо кожу, но руки не могли ничего нащупать. Вокруг раздавался странный шум…ветер, что ли…Кажется, так же я чувствовала себя после операции, когда отходила от наркоза. Какая операция, какой наркоз? При попытке встать хотя бы на четвереньки опять затошнило, пришлось отползти подальше, чтобы не упасть лицом в эту мерзость. Зрение оставалось размытыми пятнами, было непонятно где я нахожусь, но ломота в мышцах усилилась настолько, что надо было двигаться хоть куда-то, чтобы она стихла и я опять поползла, натыкаясь головой на шершавые предметы. Под ладонями попадались колючие ветки, листья, трава — может, я в лесу? Вроде бы стало поровнее, под руками уже мелкие камешки, веток нет, но опять затошнило и я рухнула набок, желая только одного — чтобы наконец прошла эта страшная головная боль…

…Я плыву в море, меня качает, только море почему-то не из воды, а из сухой травы…

…Опять качает, а в рот капает вода, женский голос ласково уговаривает глотнуть ее…мужской ворчит, чтобы она накрыла лицо платком, иначе ребенок испугается…где тут ребенок? Я приподнимаю голову, мне поддерживают затылок и я пью воду…это самая вкусная в мире вода, она жидкая и хорошо идет в пересохшее горло…

…Скрипит телега, пахнет сеном и шерстяным одеялом, этот запах я ни с чем ни спутаю. Голова болит, но уже меньше, похоже, что меня везут на телеге, падает тень и виден силуэт фигуры, слышен неспешный перестук копыт. Голоса рядом отдаются в голове, опять начинается ввинчиваться боль — глаза лучше закрыть, так становится легче. Лучше всего вообще лежать и ни о чем не думать. Мыслей все равно нет, потому что я ничего не помню…лучше задремать…

Опять голоса над головой, колеса уже не скрипят, телега стоит — мы куда-то приехали? От зычных голосов хочется заткнуть уши и свернуться под одеялом в комочек, но для этого надо переворачиваться набок, а сил совершенно нет. Лучше лежать с закрытыми глазами…Голоса долетают издалека…

— Так вот привезли…вы посмотрите…нашли на дороге с женой…господин солдат…

— Зачем ты это сюда притащил, остолоп? — голос вызывает жуткую боль даже в закрытых глазах. — Что это за чудовище?

Кто чудовище? Где? Про кого это говорят?

— Так господин солдат, нам староста зачитал указ от мага городского, там как раз про такие вот порезы на руках говорилось, и про людей и нелюдей незнакомых, да и с лицом у бедняжки, вы только посмотрите, что… — это уже мягкая женская скороговорка. — Да вы платок-то откиньте, да гляньте, не бойтесь, не кусается она!

Что там такое порезано? И что у кого с лицом?

— Не трещи, женщина, щас капитана позову, он с магом говорил, знает все! Господин капитан! Господин капитан!

Ну зачем же так орать, я сейчас просто умру от боли, даже уши заложило! Сейчас я вам все скажу!

— Скаран, что тут случилось? Надеюсь, нападения не произошло, вы разогнали всех врагов?

Ну почему опять над головой, но голос уже другой, спокойный, даже с улыбкой подошел, слышу и отсюда. Вот сейчас и поднимусь, да представлюсь, минутку подождите…

— Вот, господин капитан, извольте глянуть, селяне привезли. Все, как маг наш Корнелиус сказывал, поглядите! И руки, и рожа, и непонятно откудова…

— Отойди, Скаран. Та-ак…Ну и дела…Скаран, холстину принеси какую-нибудь. Живо! Певек, бегом за господином Корнелиусом! Знаешь, где он живет? Дуй туда во весь дух, скажи — по его указу привезли тут…человека. Ну да, человека. Женщина, кажется. Эй, селяне, это женщина?

— Да, господин капитан, я видела, что женщина. Мы можем показать, где ее нашли. На дороге она лежала, в лесу.

— Скаран, это что ты принес?

— Холстину, господин капитан!

— М-да…Заставь дурака блох ловить…Эх…

Сил не было даже на то, чтобы открыть глаза. Меня перекатили на бок, набросили пахнущую потом ткань и понесли куда-то на руках.

— Скаран, вот дубина, дверь-то открой!

— Дык это вы куда. несете?

— Не на улице же ей валяться, женщина все-таки, остолоп. Кольца на руках видишь серебряные? И цепочки серебряные на шее, я таких украшений не видел. Дальнюю дверь открой, где сено свежее…да хоть одеяло принеси, накрыть ее.

— А рожа-то, рожа, господин капитан!

— Что касаемо рожи, Скаран, на то Корнелиус есть, это по его части. Придет, пусть разбирается. Все, ух…да, шрамы, как Корнелиус и говорил…не селянка, видно…Одеяло давай… пошли отсюда.

Голоса ушли, я с трудом повернулась набок, завернулась в одеяло и уснула. Может, потом подумаю, кто я и откуда, а сейчас нет сил…

Кто-то тряс меня за плечо. Жаль, во сне было хорошо, тепло, тихо, даже немного радостно. В жизни гораздо хуже. Перед глазами чьи-то сапоги. Пыльные. За сапогами — каменная стена. Подо мной солома…или сено…кисловатый запах одеяла… полумрак… блин, ну и где это я? И вообще, кто я? Можно ли встать — помнится, я даже голову поднять не могла, ну да, она болела от любого звука..

— Ты проснулась? Давай поднимайся, тебя господин маг Корнелиус дожидается, они с господином капитаном уже с утра сидят. Ну, чего развалилась, пошли давай…

Вежливостью тут низший рядовой состав не отличается, впрочем, и не кулаком в лицо тычет. Ладно, пора идти, кто это там меня дожидается? Ночевала, судя по всему, в местном собачнике — всплыло странное выражение. Еще понять бы где это…

У стола из неструганых досок, на отполированных солдатскими задницами тяжелых табуретах, сидели двое. Судя по одежке, в неком подобии мундира — господин капитан. Молодой, на вид не больше двадцати пяти, а то и меньше — раньше рано взрослели, светловолосый, глаза с прищуром, вытянул длинные ноги почти на полкомнаты, сапогами убить можно — такие они здоровые, вон, шляпки гвоздей блестят на подметках. Навалился спиной на стену и с интересом разглядывает некую диковинную зверушку…а я считала себя вполне симпатичной, между прочим…В серой куртке с кожаными нашивками скорее всего тот самый маг Корнелиус. Черноволосый с проседью, с бородкой, глаза темные и какие-то острые, на вид лет 40–45. Посмотрим, что мне тут светит…

В ногах еще была слабость, покалывало в пальцах, поэтому не спрашивая разрешения я села на пустой лежак у стены и выжидательно уставилась на аборигенов.

Конечно, первым заговорил маг.

— Я Корнелиус, городской маг. Можешь ли ты ответить, как твое имя, откуда ты и что с тобой произошло? Тебя подобрали в лесу, как ты туда попала?

Сразу столько вопросов, а я и сама бы хотела знать, что произошло и почему я попала в лес. И была бы очень благодарна тому, кто бы помог мне вспомнить это.

— Я почти ничего не помню. Как меня зовут? — закрыла глаза, подумала, откуда-то всплыло имя… — кажется, Рина. Да, Рина. Больше не помню ничего. Я очнулась в лесу, мне было очень плохо, все время болела голова и жутко рвало. Закололо в мышцах, надо было двигаться, чтобы не болело — я поползла куда-то и выбралась на дорогу. Там опять стало плохо и я упала и лежала, пока меня не подобрали добрые люди. Да, я почти ослепла, когда очнулась — одни светлые пятна, ничего не могла разглядеть.

— Сейчас что-то болит?

Я честно прислушалась к себе и помотала головой. Слабость — это же не боль?

— А вот это у тебя откуда, помнишь? — маг уже переместился ко мне со своим табуретом и цепко держался за руку. На внутренней стороне запястья белели три тонких шрама. На второй руке, кстати, тоже.

— Не понимаю, откуда это у меня? — я даже понюхала запястья, но новых мыслей это не прибавило. — Первый раз вижу.

— Рина, ты нас боишься?

— Я вас впервые вижу, могу вас опасаться только как любая женщина может опасаться незнакомых мужчин, — капитан при этом хмыкнул и поднялся с табурета. Корнелиус кивнул ему головой и тот отошел к двери. — Но вы не вызываете у меня страха, скорее интерес — что будет дальше. И хотелось бы понять, где я нахожусь.