Чтение онлайн

— Это тебе за тот платок, что вчера вышила. Ты…

— Данияр, это действительно за тот платок заплатили? — перебила я его. — Ты не обманываешь? Мне не верится, что за него дали такие деньги. На эту монету можно много чего купить…

— Я такими деньгами не разбрасываюсь. И это действительно заплатили, я вчера был на одном приеме, так там дамы чуть не передрались, чтобы заполучить твой платок. Так что это твое, а ткань вышивай, она будет дорого стоить.

Работа помогает скоротать время, отвлекает от ненужных мыслей, а заодно добавляет в карман международный эквивалент, без которого немыслимо существование ни в одной стране. От перспективы хорошего заработка как будто крылья выросли за плечами, руки так и летали над тканью, нитка вдевалась на автомате, я даже не заметила, как закончилась купленная вчера катушка. В ожидании Данияра с нитками я потопталась по двору, но просто так сидеть было невмоготу и я помчалась на рынок. Не за нитками, это теперь не мое дело, да и не продадут мне там больше ничего, теперь я решила приобрести себе крючок. Уже знакомый мне продавец иголок и прочих принадлежностей с сокрушением качал головой — и рад бы услужить такой хорошей женщине, да вот беда — все крючки у него были размером с палец. Ими вязали толстенную шерсть, а тоненькие тут были не в ходу. Нашу болтовню с отчужденным видом послушали две проходящие мимо тетки с корзинками, потом сосед по базару, праздношатающийся мальчишка — подойдут, постоят, и идут дальше. Я объясняла продавцу, что можно делать с помощью маленького крючка до тех пор, пока он не хлопнул себя по лбу.

— Вах, женщина, перед тобой сидит старый осел! Вот посмотри — и ведь я столько уже говорю с тобой, а только сейчас до моей головы дошло, как я могу тебе помочь!

Мужчина вытащил из своих необъятных коробов тоненькие палочки и начал их перебирать, бормоча себе под нос о своей непроходимой глупости. Не иначе, для того, чтобы побольше денег выдавить потом!

— Смотри, — потыкал он темным пальцем в отложенные палочки, — такой толщины должны быть твои крючки? Это — железо, одно из наших кузен, это — с полудня, у них серое оно и гладкое, это — гномья сталь, голубоватая, это — кость морского зверя, давно лежит у меня, уж и забыл совсем. Покажи мне, какого размера должны быть твои крючки, я постараюсь помочь тебе. Про цену не думай, договоримся!

Зная уже немного местный менталитет, последней фразой я была предупреждена о приличной цене за искомое. Сейчас дядечка ни в какую не желал озвучивать стоимость работы, понимая, что крючки мне нужны, а на базаре я их не найду ни у кого. Значит, будет делать их и прикидывать, сколько с меня содрать…

Рулон ткани я еще не успела расшить, а сапоги были уже готовы на сегодняшний вечер, как обещали сапожники. Нитки Данияр прислал со служанкой, оставалось только сидеть и шить, пока есть спрос, но не хотелось бродить по улицам в темноте и я ушла пораньше — пока до сапожников дойду, пока от них…

Сапоги получились на славу — не то, что я себе представляла, но очень неплохо по местным меркам. Толстая подошва, широкий каблук, чуть зауженные квадратные носы, обитые железной скобкой. Такие же скобки были и на пятке — мастера, усмехаясь, пояснили, что для женщины в дороге это будет нелишним. Немного широковатые голенища моментально присобрались мягкими складками, за отворотом сзади — петелька, чтобы вешать сушить над огнем и вообще, сами сапоги из толстой мягкой темно-коричневой замши были потрясающе легкими и удобными. Примерив их прямо в мастерской, я чуть не заплясала от радости, так они мне понравились! Мужички заулыбались и потыкали друг друга в бока, мол, а ты не верил, что получится! Тут же предложили мне на выбор две пары туфель, тоже из мягкой замши, но я их огорчила — носить сии произведения мне было абсолютно некуда, несмотря на заманчивую цену.

— Я бы лучше у вас еще пару сапог таких же заказала, уж больно они мне по ноге пришлись. Только вот деньги мне заплатят через пару дней, да и стоим мы в Харлахе до решения, когда же наш хозяин отправится в Пейвес.

— Ты, это…мы еще одну такую же пару можем за два дня сработать, — тут же затянул толстый сапожник, подмигнув своему тощему напарнику, — и за те же деньги, ни медяка поверх не возьмем. А вот тут у нас есть одна шкура, ты посмотри — уж больно хороша, но мужчины из нее носить сапоги не будут, а женщинам она толстовата.

Тощий уже ругался где-то в подсобках, там слышались глухие плюхи и вылетали клубы пыли. Наконец мастер показался с куском шкуры в руке и полной головой серого налета.

— Вот запихнули, чуть не убился, пока искал! А все ты, старый осел, взять — взяли, когда весь тюк забирали, а с тех пор так и лежит. — Мастер шлепнул по выпирающему животу своего напарника и тряхнул шкуру, та мягко шлепнула и повисла, распространяя едковатый запах. — Ты посмотри, вот сколько лежит, а ни складочки, ни дырочки не образовалось, да и не затвердела нисколько, — расхваливал он товар, тряся шкуру уже перед моим носом.

Кожа и в самом деле была хороша — очень темно-бордовая, гладкая — как смазанная маслом, мягкая, рука прошлась по ней, как по шелку. На туфли женщинам она действительно не годилась — толстовата, только на сапоги, но зато какие! Мужички, видя мой восторг, тут же стали нахваливать свой товар, перебивая друг друга. По их словам, кожи эти они купили у торговцев с юга, все остальные — как положено, а что это был за зверь, они и не знают, а торговцы те не рассказывали особо, им бы побыстрее продать, да уехать. Оптом, значит, продавали, что навевает мысль об экспроприации продавцами некого груза. Мужички в ответ переглянулись, заерзали и заверили, что все кожи были нормальные и уже давно разошлись по своим новым хозяевам, а вот только эта никому не подошла…а для долгого пути…да такая прочная…да такая удобная…в городе-то в таких сапогах жарковато, а вот по влажному лесу ходить — самое то, когда дожди идут. Короче, покупай, Катенька, сапожки из такой красоты, но носи их подальше от Харлаха, ибо в городе кто-нить да признает свой товар. Так? Прохиндеи закивали радостно, что глупая баба наконец поняла, о чем ей поют и договоренность на второй заказ была достигнута. Я рассталась с золотым без сожаления — хорошую и удобную обувь я ценю, за вторую пару доплачу недостающее. Сапожники аж прослезились, провожая меня до дверей. Интересно, на сколько они меня надули?

Помахивая сапогами, я брела по улицам, залитым теплым вечерним солнцем. Одевать их прямо в мастерской я не стала, вот приду к Файзату, рассмотрю получше, а то обувка новая, натрет еще ноги по дороге с непривычки да и портянки в них надо новые наматывать, а не мое застиранное старье. Народ, попадавшийся навстречу, то спешил, то толокся на месте, обсуждая друг с другом какие-то дела, праздное ничегонеделание на сегодняшний вечер было восхитительно, но быстро возвращаться к Файзату не хотелось. Сидеть за столом и точить лясы про местные дела можно было и попозже, а пока светло я могу и поболтаться по улицам, лишь бы в узкие переулки не забредать в поисках приключений. Пока я бездумно бродила, на глаза попался явно храм местного божества, у входа стояла статуя серьезного дядьки с отечески поднятым вверх указательным пальцем. Ни дать ни взять — благообразный дедушка, призывающий неразумных внуков к вниманию. Благоразумно рассудив, что он вполне подходит для отблагодарения в этом мире, я завернула в храм. Не обеднею, авось, от подаренной монетки, раз уж обещала на реке, бок-то уже почти не болит, только зеленоватый синяк еще напоминает о происшедшем.

Храм был весь пронизан солнцем через широкие низкие проемы под потолком, столбы света падали на колонны, противоположные стены и небольшив возвышения вдоль них. Похоже, что там стояли широкие низкие чаши, само же изображение дядечки с пальцем стояло, где и положено во всех храмах — в торце. Нащупав в кармане мелкую монетку, я осмотрела гулкое пустое помещение. О чем просить чужого бога? Об окончании пути? О том, чтобы Андрей вернулся ко мне? О том, чтобы я добралась до Аргора? На ум пришла притча, когда некто вот также пришел что-то просить, а желание высказал так, что в исполненном виде оно было хуже, чем неисполненное. Правильно формулируйте свои желания — вот такой был вывод, а сейчас я никак не могла сложить слова так, чтобы не было лазеек переиначить. Попросишь, чтобы путь был закончен побыстрее — упадет на голову кирпич, попрошу о возвращении мужа — он и вернется, но влюбленный в Мирандину. Вздохнув, я положила монетку у подножия статуи в небольшое углубление и вышла из храма на яркий свет. Пусть пока не будет никаких обращений, а просто благодарность за то, что я пока жива и здорова, обращаться буду, когда правильно сложу слова без двояких толкований.

— У тебя сомнения? Ты долго стояла в храме, я не решился подходить к тебе, чужестранка. Ты не веришь в то, что твое обращение дойдет до Сарайса?

— Нет, я верю, что оно дойдет. Но у меня другие сомнения — правильно ли я могу озвучить то, о чем хочу попросить. Когда у меня есть благодарность, она однозначна — спасибо, что помог. Это событие уже произошло и ни я ни бог не можем толковать его по-иному, меня понесла река, я случайно не разбилась о камни, за это я и пришла поблагодарить. Но у меня позади долгий путь и есть человек, которому я должна помочь, впереди еще более долгий путь, а я не знаю, как попросить бога, чтобы все было хорошо и я смогла помочь тому человеку и себе вернуться домой…видишь, я даже тебе не могу точно объяснить, что мне надо…Это значит, что мое желание не созрело? Я боюсь озвучивать его богу, страх, что оно будет понято не так, как я его себе представляю, останавливает меня, а исправлять исполненное будет тяжелее, чем сейчас…

— Ты правильно поняла свои сомнения, — худой, как скелет, жрец, в светлой накидке с седой головой одобряюще покивал. — Ты не уверена в правильности своей просьбы, должно пройти еще время, чтобы ни у кого не возникало сомнений, а в первую очередь у тебя самой, что все, с чем ты обращаешься не будет истолковано превратно. Раз у тебя впереди долгий путь, иди по нему без страха, тогда свершится то, что предначертано рукой Судьбы. Даже если тебе будет казаться, что твой путь окончился не так, как ты хотела, подумай, прежде чем проклинать все — боги милостивы и люди порой просто не понимают этого.